Аппарат улетел в стену над баром, стекло хрустнуло, и по паркету рассыпалась мелкая звонкая крошка. Джозеф оглядел вмятину в обоях, допил виски и почувствовал себя не легче, а глупее. Завтра осколки уберут и сделают вид, что ничего не было. В этой семье умели не замечать.

Внизу ждала машина. Вечерняя Фавора плыла за стеклом размытой кляксой, и на фасадах через раз мелькала реклама, то ракета «Семвика», то синие буквы Виды. Город обклеили чужой войной, и даже дорога до родительского особняка не давала о ней забыть.

Водитель вёз его к дому, где уже расставляли парадный сервиз, а отец готовился изображать радушие перед стариками с севера. От Джозефа требовалось немного, вовремя улыбаться и подавать реплики.

Свою роль он знал наизусть. Но не собирался терпеть такого отношения к себе.

* * *

К особняку Хавьер подвёз меня без четверти восемь. Арендованный седан смотрелся у парадной лестницы как инородный предмет, и дворецкий покосился на него с тихим страданием, но дверь распахнул.

В холле пахло свежими орхидеями, мать сменила букеты по случаю гостей. Из столовой доносился звон приборов и голос Элеоноры.

Гостей я увидел раньше, чем они меня.

Оскар Алонсо занимал добрую половину дивана. Огромный, похожий на медведя, он сидел так осторожно, будто мебель под ним могла в любую минуту треснуть. Новый костюм, туфли, все выглядело на нем немного не к месту. Тесть в угольной шахте на севере, я встречал таких на производствах: простые и открытые, с которыми можно не напрягатьяся, подбирая выражения, чтобы не показаться грубым.

Амелия устроилась рядом, полноватая, с мягким лицом и быстрыми глазами. Швея из ателье, вспомнил я рассказы Катрин. Платье на ней сидело идеально, и я готов был поспорить, что сшила она его сама.

Катрин держалась около родителей и при моём появлении заметно выдохнула.

— Виктор, — я подошёл первым и протянул руку.

Ладонь Оскара накрыла мою, как ковш экскаватора. Жал он бережно, вполсилы, стараясь не сломать руку молодого аристократа.

— Оскар, — пробасил он и, помедлив, прибавил: — Большая честь, сеньор.

— Просто Виктор. Мы почти семья.

— Ох, — Амелия прижала ладони к груди. — Катрин столько рассказывала…

Она осеклась, испугавшись, что сболтнула лишнее, и я улыбнулся ей как можно проще. Люди с севера, два часа лёту с курорта, пересадка в Фаворе, и вместо дома в Севилье, купленного для них дочерью, они угодили на смотрины в родовое гнездо. Отпуск у них выдался с сюрпризом.

За стол садились долго и церемонно. Элеонора щебетала про перелёты и погоду на побережье, отец занял место во главе и держал на лице дежурное радушие. Со мной он поздоровался кивком, я ответил тем же.