Когда я вернулся в комнату, меня уже ждала китаянка. Сухощавая старуха с коротко стриженными седыми волосами, желтой пергаментной кожей лица и поджатыми тонкими губами стояла рядом со входной дверью.

— Мой господин, — слегка поклонилась китаянка.

Она подошла к небольшому столику между кресел и обернулась ко мне.

Я доплелся до кресла и рухнул в него, ноги совсем не держали. Старуха присела возле меня на корточки и протянула ко мне руку, окутанную желтым свечением. Дергаться у меня сил не было, я лишь лениво отметил, что магия у них тут тоже есть.

Ее манипуляции отозвались в моем теле теплом и каким-то неуместным умиротворением.

— Мой господин, — вновь обратила на себя внимание китаянка.

Ее голос вынудил меня открыть глаза. Сам не понял, когда успел их закрыть и почему настолько доверился ей инстинктивно.

— Я полностью восстановила вам все обожженные ткани, — продолжила китаянка, — но это забрало у вашего тела много сил. Вы пока слабы, это естественно, не пугайтесь. И постарайтесь не напрягаться хотя бы еще сутки.

В тот момент меня не беспокоила собственная слабость, слишком много всего обрушилось на меня сразу после пробуждения. И ее речь успокаивала, позволяла зацепиться хоть за какой-то якорь.

— Благодарю, — хрипло выдавил я.

Зря я это сделал, по горлу словно наждачкой прошлись. Похоже, говорить я буду очень редко и только в крайнем случае, очень уж мерзкое ощущение.

Старуха глянула на меня удивленно, но тут же сложила руки на груди и слегка поклонилась прямо из своего полуприседа.

Она вновь легонько коснулась моей руки, и на этот раз я почувствовал приличный заряд бодрости, который она мне передала. Странный способ делиться силой. Неужели у них тут нет нормальных лечебных плетений? И почему вообще силой со мной делится она, служанка, лекарь-то где?

Асан Муйи, внезапно всплыло из чужой памяти ее имя. Беглая аристократка, чудом спасшаяся из Поднебесной после уничтожения ее рода, она много лет назад принесла личную клятву моему отцу, который ее приютил и спрятал от ищеек.

Именно она, по сути, и вырастила парня, в теле которого я оказался.

Старуха тем временем дошла до двери и, обернувшись ко мне, вновь поклонилась. На этот раз я ограничился молчаливым кивком.

*****

Я успел только встать с кресла после ухода старухи, как дверь вновь распахнулась.

— Краса-а-авчик! — злорадно оскалилась девчонка с порога.

Высокая, стройная, она обладала округлой грудью размера эдак третьего, которая была удачно подчеркнута якобы бесформенным одеянием до пола. Кажется, эта штука называлась сари. Легкая струящаяся ткань, перекинутая через плечо, очень подробно обрисовывала аппетитную фигурку.