В это предположение очень хорошо укладывалось и поведение его товарищей, которых явно пригласили не как поддержку, а в качестве свидетелей. Да и сами выплески Скверны, которые Ян почувствовал несколько раз в Гимнасии — были ли они случайны? Не приоткрылся ли Олелькович намеренно, чтобы спровоцировать охотника?

Мысль эта молнией сверкнула в голове юноши. В самом деле, почему он решил, что брошенная подружка будет достойным поводом для отпрыска богатой и влиятельно фамилии для подобного поведения? Утратил контроль из-за ревности? Как бы не так! Он лишь заставил в это поверить!

Только вот зачем? Ян Эссен не настолько значимая фигура, чтобы ему объявило войну семейство, ранее правившее Великим Княжеством. Если уж он мешал чем-то Олельковичам — неважно, роду или отдельному его представителю, проще было подослать к нему убийцу.

Адам тем временем продолжал размахивать стилетом, будто был не наследником королевского рода, а банальным уличным грабителем. Яну пока удавалось уворачиваться, но, сколько бы он ни ждал, ни магии, ни проявления силы Геенны заметить так и не смог. Один раз княжичу даже удалось попасть — вскользь, по предплечью, рукав порезал и кровоточащую царапину оставил.

Тогда и Ян решил действовать соответственно. Как говорят османы — если гора не идет к Магомету, то пророк сам поднимает задницу и шагает в ее направлении. На очередном выпаде Олельковича он не отступил, как делал до этого, а наоборот, шагнул ему навстречу, блокируя руку с клинком, и от души врезал противнику в челюсть. Навыки кулачного боя у Яна были не так хороши, как владение шпагой, но кое-чему отец с дядей Михаэлем его научили.

Удар вышел что надо. Голова Адама дернулась, сам он, шатаясь, отступил на пару шагов. Глаза, утратившие фокус, блуждали, ища противника. Ян, в глубине души уже поверивший в то, что ошибся с Олельковичем, решил закончить несостоявшуюся охоту вторым, последним, ударом, но не успел.

Все произошло очень быстро.

От княжича так засмердело Скверной, что даже голова закружилась. Если раньше, в Гимнасии, юный охотник лишь едва улавливал дыхание Ада, то теперь словно оказался за Пеленой. Он выкрикнул слово-активатор, ставя между собой противником мерцающую болотной зеленью полусферу «щит Зигфрида», но атака, как оказалось, была направлена не него.

Проклятая энергия разлетелась во все стороны от Адама, как осколки гранаты. Сам же Олелькович изменился. Если в миг до этого он походил на человека, который вырубится после второго удара, то сейчас выглядел так, словно в его резервуар закачали виту до самого горлышка. Твердый взгляд серых глаз, расслабленная поза готового к броску хищника, аура опасности вокруг. Перед Яном стоял не взбешенный аристо, а хладнокровный, настроенный на убийство боец.