Ян ожидал, что их продержат в камере до утра — пусть и не лично, но он был знаком с методикой подготовки «клиента» к разговору, практикуемой силовыми ведомствами. Однако, к его удивлению, «томить» пленников на медленном огне долго не стали. По внутренним часам юноши прошло менее двух часов, прежде чем дверь в камеру без скрипа открылась и в помещение вошел, освещая его керосиновой лампой, их дядя.
Вслед за ним внутрь просочились еще два человека. По виду — служащие невысокого ранга. Они внесли в камеру три походных стула, поставили их и быстренько ретировались.
Богдан Коваль уселся на один, тяжело вздохнул и вынул из-за пазухи плоскую серебряную флягу.
— Усаживайтесь, голуби мои, — произнес он, сделав небольшой глоток и протянув флягу Яну. — Разговор у нас долгий. И пока мы его не закончим, никто отсюда не выйдет.
Следующая, завершающая, глава первой книги, будет в понедельник в 6:00 по мск.
Глава 22. Предложение
Бумажную работу Богдан Коваль не любил, но прекрасно понимал ее полезность. А потому, едва вернувшись из пораженного Геенной особняка Олельковичей, первым делом уселся за составление доклада о произошедшем. Главным образом для того, чтобы прикрыть себя и племянников от вероятного преследования.
«Ваше превосходительство!
Сим сообщаю Вам, что расследование по делу за номером 228 закончено и передается по подведомственности в Седьмое отделение Имперской канцелярии (присутствие города Львова, Великого Княжества Польского), так как, несмотря на наличие признаков состава преступления, подпадающего под действие Указа “О мировой угрозе”, не является таковым. Проведенные следственные мероприятия позволяют с уверенностью заключить, что классификация преступления, без всякого сомнения, проходит по линии угрозы трону. О чем свидетельствуют все приобщенные к делу документы и доказательства».
Здесь Коваль отложил перо и с отвращением взглянул на написанное. «Без всякого сомнения!» — каково? «Позволяют с уверенностью заключить» — ну надо же! А она есть, эта уверенность? Если поверхностно смотреть, да, безусловно. Представитель старой, доимперской еще аристократии заигрался и решил подточить основы имперской власти. Собрал единомышленников, оплел своими сетями нечистых на руку чиновников разных служб и ведомств и замыслил — как оригинально! — разрушить империю.
И не сказать, что поработал он плохо! Многие заговорщики и половину пути господина Олельковича не прошли, закончив где-то на уровне тайных собраний, нелепых этих лож и обществ. Князь — бывший уже — смог сделать значительно больше. Сумел действительно близко подобраться к тому, чтобы ввергнуть страну в настоящий хаос, из которого она могла бы выйти, только расколовшись на провинции, бывшие когда-то самостоятельными европейскими государствами.