И вот наконец противник сделал ход. Не тот, что Ян ждал. Ссора в столовой, вызов на дуэль и… не победа, конечно же, над независимым новичком — вряд ли Адам так низко его оценивал — но очередное прощупывание. Путный боярин мог оказаться сильным бойцом, который бы заставил барона вскрыть свои навыки, что сделало бы его более легкой добычей для Олельковича в дальнейшем. Но София его от этого уберегла.

Теперь оставалось надеяться на то, что четырнадцатилетняя девчонка выстоит против рослого парня.

Остаток занятий — кажется, была география и алхимия — Ян просидел как на иголках. И, едва прозвенел звонок, сообщающий о конце занятий в Гимнасии, быстрым шагом устремился к учебному полигону. Где уже собралось человек двести зрителей с разных потоков — новость о поединке пигалицы со здоровяком и явным фаворитом разлетелась по всему учебному заведению.

София тоже была здесь. Она уже успела переодеться в серый мужской костюм для фехтования, в котором, если бы не рыжие волосы, собранные в густой хвост на затылке, была бы похожа на мальчика. Ее противник, вырядившийся в вычурный гусарский костюм с шитьем, находился на другом конце площадки — квадрата сочной зеленой травы со сторонами в двадцать метров.

Сам учебный полигон представлял из себя обычный стадион: овальное поле с беговой дорожкой по периметру и десятком различных зон внутри, некоторые были огорожены. Одной из таких зон являлась дуэльная площадка. По окружности стадиона шли трибуны — похоже, в Гимнасии считалось хорошим тоном наблюдать, как студенты состязаются друг с другом.

По краям зеленого квадрата стояли два ментора, одного из которых Ян уже знал — учитель фехтования Эдуардо Руис Суарес. Им предстояло судить поединок и следить за тем, чтобы ученики не нарушали дуэльного кодекса. Рядом с испанцем стоял молодой человек, одетый в длинное белое пальто и шляпу, словно на дворе была поздняя осень, а не конец лета. Последний, вероятно, являлся целителем — эта категория одаренных просто обожала белый цвет.

София отсалютовала брату шпагой — не широким охотничьим мечом, с которым ее учили сражаться, а тонкой, почти проволочной конструкцией, предназначенной в основном для уколов. Ян в ответ кивнул и протолкался через толпу зрителей поближе к месту дуэли. В спину ему пару раз высказали нечто нелицеприятное, но на недовольных тут же зашикали, сообщая, что проталкивается как раз брат поединщицы, честь которого она и защищает.

Игнорируя шепотки, юноша встал на краю белой линии, обозначающей границу для зрителей, и замер. А второй из менторов, не Суарес, а другой, незнакомый, словно только Яна все и ждали, начал говорить.