Однажды она досидела до конца обеда и послушала, о чём же таком говорит Катрин.

Рассказы оказались разными. Про военные операции выходило и вправду интересно, историю о том, как их «звезда» трое суток просидела в болоте, была захватывающей. Но по большей части речь шла о какой-то ерунде. Как у Катрин потек кран и мастер явился лишь на следующий день. Как соседка с четвертого этажа сушит бельё над чужим балконом.

И все смеялись.

Актриса, сыгравшая мать, закивала и завела свою, про то, как к ней в автобусе приставал какой-то тип, а оказалось, что он слепой, и искал поручень.

Смеялись ещё громче.

Карла сидела с чашкой остывшего кофе и не понимала, что тут смешного. У неё за всю жизнь не случилось ни одной подобной истории.

После этого она стала обедать отдельно.

Чтобы одиночество не бросалось в глаза, она делала занятой вид и отвечала на сообщения в Виде. Писали ей много. Незнакомые девочки признавались в любви и расспрашивали про марки косметики. Мужчины постарше предлагали встретиться. Кто-то просил скинуть денег на лечение бабушки, на учёбу, или на мечту. Пара сообщений пришла с фотографиями, от которых Карла брезгливо поморщилась и нажала на жалобу.

Раньше она просматривала всё это раз в неделю, со скукой. Теперь читала подряд, лишь бы экран светился и никто не заметил, что ей не с кем перекинуться словом.

Съёмки продолжались, и напряжение росло вместе с усталостью.

К вечеру у неё гудели ноги и садился голос, а от жара прожекторов плыл грим. Катрин же словно не уставала вообще. И люди ходили за ней, как овцы за пастухом.

Карла наблюдала за этим из своего угла и чувствовала себя белой вороной, но с самыми дорогими часами на площадке.

К вечеру Карла ужинала одна.

Их с Катрин сцены закончились раньше, чем у остальных, и под навесом небольшой кухни было ещё пусто.

Катрин взяла поднос и опустилась напротив.

Ела она молча, одной рукой листая сообщения в Виде. Карла ковыряла вилкой рагу, поглядывала на неё и наконец не выдержала.

— Давай серьёзно, — она отложила вилку. — Мне кажется, я не нравлюсь остальным.

— Не кажется, — Катрин даже не оторвалась от экрана. — Ты им действительно не нравишься.

Карла замерла с открытым ртом.

Повисла пауза.

Катрин вздохнула, положила телефон экраном вниз и подняла глаза.

— А почему ты должна им нравиться?

— Ну… я же стараюсь понравиться. Я не плохой человек. Кофе заказываю, подарки дарю.

— В этом и проблема. Ты стараешься, а тебе должно быть всё равно.

— Но мне не всё равно, — Карла подалась вперёд. — Почему они меня избегают?

Катрин отодвинула поднос и сцепила пальцы на столе.