Выйдя из кабинета, я прошёл по длинному коридору бывшего завода. Здесь всё ещё чувствовалось прошлое здания: высоченные потолки, широкие пролёты, толстые стены, рассчитанные не на уют офисных работников, а на вибрацию промышленного оборудования. Однако постепенно пространство менялось. Старую серость закрашивали, вдоль стен тянули новые кабели, появились нормальные светильники, двери и таблички.

Я завернул в альма-матер Виды.

В отделе разработки царила та самая рабочая атмосфера, которую невозможно подделать красивой мебелью и дорогим ремонтом. В воздухе смешались запахи кофе, тёплой электроники и еды из каких-то коробок. Гудели системные блоки, щёлкали клавиши, то и дело звонил внутренний телефон.

Программисты сидели за столами, огороженными невысокими стенками, и каждое рабочее место постепенно превращалось в отдельный маленький мир. На перегородках висели фотографии родных, стикеры с заметками, нарисованные от руки схемы, вырезки, небольшие постеры и прочая ерунда, совершенно бесполезная для компании, но почему-то необходимая человеку, который проводит здесь половину суток.

На перегородке Матео висела фотография Евы.

Причём Ева на ней выбрала такую позу, что фотографию можно было использовать вместо теста на половое созревание.

Я остановился за спиной главного разработчика. Матео меня не заметил. На экране перед ним были открыты три окна. В одном бежал код, во втором отображалась какая-то таблица, в третьем висел график роста Виды. Парень быстро прыгал между ними, что-то правил, сверялся с записями и тихо ругался себе под нос.

Я положил руки ему на плечи и слегка помассировал.

— Рубен, отстань! — проворчал Матео, даже не обернувшись. — Если я не дам результат большому боссу к завтрашнему дню, он меня четвертует.

Я чуть сильнее сдавил его плечи.

— Рубен! Я серьёзно, ты не в моём вкусе-е-е-е… бать! Сеньор Виктор!

Матео подпрыгнул так резко, что едва не снёс кресло. Ужом выскользнул из моих рук и заметался возле стола, одновременно пытаясь понять, что именно мне уже удалось увидеть.

Понял.

Его рука молниеносно сгребла портрет Евы в весьма вызывающей позе.

— Это у тебя откуда? — спросил я, провожая взглядом скомканный глянцевый лист, который парень пытался засунуть в карман.

— Что? — невинными глазами посмотрел на меня охальник.

— Признавайся давай, мне ещё не хватало судебного иска за домогательства! — совершенно серьёзно сказал я ему.

Матео покраснел от шеи до ушей.

— С Виды скачал, её аватарка, а затем распечатал, — вякнул он себе под нос.

Я не выдержал и расхохотался. Смех прокатился по отделу, привлекая внимание. Из-за перегородок начали появляться головы. Кто-то ухмыльнулся, кто-то попытался сделать вид, что страшно занят. Матео опасливо осмотрелся.