Наука и медицина, разогнавшись, достигли невиданных высот.

Все вокруг строилось. Дороги, заводы, жилье, школы и сады, парки стадионы.

Страна дышала полной грудью. Страна развернулась. Я видел все это вместе с великолепными морскими пейзажами из больничного окна.

И моя грудь наполнялась какой-то необычной, легкой энергией и радостью. Видимо, это чувство называется гордостью за свою страну.

Я был счастлив от того, что попал сюда. В Союз Советских Социалистических Республик.

Меня выписали после обеда. Мы договорились с генералом доиграть с партию по телефону после выписки. Конечно же, повинуясь своим привычкам, мой сосед по палате, не дал записать его телефон, сообщив мне, что он сам меня найдет.

Это вызвало мою улыбку. На которую он впервые слабо ответил своей. Прощались мы с ним, если не как старые друзья, то как давнишние соперники, испытывающие к друг другу взаимное уважение.

Я собирался уже уходить, как генерал жестом остановил меня на выходе. Он достал книгу из своего пузатого портфеля. Было видно, что он подготовил книгу заранее. Но лишь сейчас решил подписать ее для меня.

Нацарапав перьевой ручкой красивым каллиграфическим почерком короткую надпись, «Бороться и искать, найти и не сдаваться. Максиму Бодрову от почитателя его шахматного таланта», он протянул ее мне. Подписано было тремя инициалами. Н. А. В.

Генерал не изменил своим замашкам. Он пожелал остаться инкогнито даже на титульной странице книги.

Это был очень редкий, отпечатанный в 1967 году, экземпляр романа «Белые и Черные» о почти запрещенном чемпионе Алехине.

Я сделал вид, что ничего не знаю про этого чемпиона, сердечно поблагодарил генерала и сообщил, что буду ждать продолжения партии.

Забрав свою одежду и обувь, я поспешил не домой, а в свою десятую школу, потому что в понедельник по расписанию у меня была репетиция в актовом зале.

До выпускного оставалось совсем немного. У нас с Машей Баландиной, той самой партнершей, из-за которой та троица, а точнее двоица, третий ведь сбежал, завязала драку, осталось всего два заключительных прогона. Потом выступать перед всей школой, гостями из РОНО и родителями.

Я заскочил в фойе школы. Поймал себя на мысли, что никак не мог привыкнуть к тому, что нигде нет охранников. До терактов на транспорте, больницах и в учебных заведения еще далеко. Здесь безопасно в этом смысле.

Вход в школу был абсолютно свободен.

На стене напротив входа висели стенгазеты, посвященные окончанию десятого класса, стенд с заповедями строителя коммунизма. Правила поведения пионера, который всем ребятам пример. Октябрят, которые дружные ребята — читают и поют и весело живут.