— Передайте этого человека службе безопасности. Он связан с вторжением, — тут ректор обернулся и заметил меня.

Я натянуто улыбнулся, а Вадим Станиславович обжег меня взглядом, говоря, что нас ждёт неприятный разговор. Но и его самого ожидал не самый радостный диалог в жизни.

— Вадим Станиславович? — обратился к нему усатый мужчина в форме службы безопасности. — Пройдёмте в ваш кабинет, у нас есть к вам пара вопросов.

— Давайте позже. Сейчас нужно помочь пострадавшим, — отмахнулся профессор, но сбоку подошли два амбала, что взяли его под руки.

— Увы, разговор не терпит отлагательств. А пострадавшим помогут и без вашей помощи, — нехорошо улыбнулся усач из службы безопасности, и ректора увели.

Не понимая, что происходит, мы проводили Вадима Станиславовича взглядами, а после друзья сдали меня целителям. Всё лечение длилось жалких тридцать секунд. Женщина в белом мундире провела над моим телом руками, сделав диагностику, а после, применив заклинание, отрекомендовала:

— Отведите его домой и уложите в кровать. За неделю кости срастутся. Следующий! — она потеряла ко мне хоть какой-то интерес и шустро выпроводила, уложив на кушетку нового страдальца.

Через полчаса забросили меня в номер. Стоило голове коснуться кровати, как я моментально вырубился.

Очнулся я от звона колокола. Башня отсчитывала три часа дня.

В кресле сидела сонная Юлия. Заметив, что я открыл глаза, она тут же кинулась ко мне и принесла воды.

— Ты всю ночь была здесь? — спросил я, усевшись на край кровати.

— Конечно! Вдруг бы тебе потребовался лекарь, — взволнованно выпалила девушка и осторожно погладила меня по голове. — И ещё: звонил ректор. Сказал, чтобы ты сразу же шел к нему, как только проснёшься. А если не сможешь идти, то он попросил, чтобы я принесла тебя лично.

— Ого. Даже так? — удивился я, сделав глоток воды. — Ладно. Тогда я пошел.

Приложив усилия, поднялся и направился к выходу из номера.

— Слушай, а отличные лекари у гвардейцев. Практически ничего не болит, — крякнул я, разминая затёкшую спину. Впрочем, рано обрадовался. Наклонившись, потревожил сломанные рёбра, и бок прострелила острая боль.

Юлия шла рядом, пока мы продвигались через уже убранные улицы. Не осталось ни единого трупа — только кровь, впитавшаяся в мостовую, да разрушенные здания.

Занятия отменили, из-за чего на улицах не было ни единой души.

Мы неспешно добрались к кабинету ректора. Я поправил изодранный костюм. Надо бы переодеться, а то хожу, как оборванец, но срочность не оставила мне времени. И Юлька ничего не сказала. Да оно и понятно. Она больше думала про моё здоровье, чем о внешнем виде.