— Я очень хотел тебя увидеть и сбежал с тренировки, — сказал я, а затем вошел и обнял ее. Жадно поцеловал, поднял на руки и понес в спальню.
— Ух ты, какой напористый, — сказала Маша и обвила руками мою шею. — Хоть тренировки нельзя пропускать, но на этот раз, так уж и быть, прощаю.
Глава 4. Обыденность
Я проснулся оттого, что Маша легонько потрясла меня за плечо.
— Витя, вставай. Тебе разве не надо в техникум?
«М-м-м?» — сонно спросил я и перевернулся на другой бок. Вставать не хотелось. Наоборот, хотелось лежать в теплой постели. Не выходить в дождь, слякоть и пасмурную погоду.
Но Маша не отступила. Снова потрясла за плечо, теперь уже сильнее. Наклонилась, поцеловала.
— Вставай, милый. Мне тоже надо идти.
Ох, как же хорошо я спал. И совсем не выспался. Вставать после этого — сущее изуверство. Я бы с удовольствием валялся до вечера.
— Ох, нет, — простонал я. — Который час?
Маша уже отошла. Судя по голосу, прихорашивалась у зеркала. Мы находились в ее спальне. Небольшой, уютной, миленькой, как и ее владелица. Маша жила здесь до смерти деда.
Потом не стала переезжать, продолжила жить дальше. Одна в этом большом многокомнатном доме. Бр-р, я бы не смог. Сразу убежал бы в однушку.
Хотя, сначала с девушкой жили дальние родственники Егора Дмитриевича. Поделили скудное наследство, оставшееся от старика, сразу разъехались. Маша осталась в доме. Она была единственной внучкой Касдаманова и жилище осталось ей.
— Уже первый час, — сказала Маша, надевая серьги. — Я приготовила тебе обед. Покушай и езжай в техникум.
Я закинул правую руку за голову. Зевнул. Лежа наблюдал, как девушка наводит последние штрихи во внешности. Это перед тем, как выйти на улицу.
Даже не скажешь, что эта красотка в платье и короткополой курточке совсем недавно стонала подо мной в постели. Как же девушки умеют быстро преображаться. И зачем наводить всю эту штукатурку, разве дождь ее не смоет?
— Не хочу туда ехать, — капризно заявил я. — Я лучше останусь здесь, у тебя. Вечером сразу поеду домой. А может, и не поеду.
Маша коротко глянула на меня. Нахмурилась. Иногда она неуловимо напоминала мне Егора Дмитриевича. Каким-то движениями, посадкой головы. Фразами.
— Ты чего это? — спросила она тоном примерной отличницы. — У тебя же учеба. Нельзя пропускать.
Да, я помнил это. Так же, как и то, что обещал себе сдать все предметы на отлично. Но большую часть я уже закрыл, курсовые все сдал. В техникуме сегодня всего пара занятий, на которых даже не будут проверять присутствующих. Чего, спрашивается, туда переться в такую погоду?