— Кто такой Пауло?
— Это… это долгая история, — отмахнулась я, не желая рассказывать ей о своем тихом счастье. Я перешла на другое: — Мне надо сказать тебе… Рассказать… Вадик… он у нас…
Анна пренебрежительно посмотрела на меня и равнодушно произнесла скороговоркой:
— Моя мама умерла, ты ее хоронила, приехала с двумя непонятными типами — один разукрашенный, а другой адвокат… — она выпила свою рюмку джина и заказала еще.
— Ты все знаешь? — удивилась я.
— Я вчера разблокировала симку и все прочитала… Это она умеет.
— Кто? — ахнула я.
— Мать. Вечно ставит мне палки в колеса.
Я оцепенела.
— Ладно, я через неделю улечу и все там улажу, — сухо произнесла она.
— Ох-х… — обрадовалась я. — Хорошо, я полечу с тобой, и мы все уладим… Герман сказал…
Меня оборвали, не дав договорить.
— Ты — идиотка, ты всегда была идиоткой! Я не хочу, чтобы ты вообще к чему-то прикасалась, чтобы ты что-то там… — и тут она зашипела на меня, словно огромная большая змея, выбрасывая слова, словно яд. — Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ СДОХЛА… Поняла⁈
Я остолбенела от ее слов. И быстро сжала руки в кулаки, мне хотелось наброситься на эту размалеванную тварь и бить башкой об этот стол, пока она не извинится и не заберет свои слова обратно. Да как она смеет мне такое говорить…
Анна увидела всю ярость и бешенство, в которое она сама меня вогнала, и тут же спрятала свое жало, но меня уже было не остановить…
— Ты же сама продала себя, помнишь? — зашипела уже я ей в ответ. — Это ты меня опозорила и сейчас позоришь, сидя здесь, как реальная дубайская шалава… Это ты меня отправила в ресторан, это ты написала сообщение, это ты сделала так… — я уже не могла говорить, у меня не хватало воздуха.
— Да, да, да… но я не хочу отрабатывать бриллиантовые серьги, которые ты прикарманила и даже не сказала о них мне… Что? Съела, подруга! Что молчишь? Уже продала? Они стоят пять тысяч долларов, со слов Юрия, и мне надо отдать ему их или отработать все… Как же я молилась, чтобы ты сдохла от ран и его побоев… А тут такая — красивая нарисовалась — спасительница…
Я не узнавала ее все больше и больше… Передо мной сидело реально чудовище, красивое, наглое и беспощадное.
Я хотела влепить ей пощечину, но увидела, как бармен нервно бродит рядом с нами, предчувствуя скандал.
Мне кажется, в тот момент весь бар затих, и даже музыка замолкла от последних слов Анны…
— Это был его подарок… — четко и медленно произнесла я.
— Какая же ты все же дура, Алиса! Ты за них ему еще не отработала… А — я не хосу отрабатывать за тебя…
— Я… я-я-я-я… — я стала снова задыхаться от злости, гнева и неблагодарности этой наглой куклы. — Я отработала… даже за тебя отработала, чтобы он только взял тебя, чтобы ты все ЭТО себе купила.