Сумма всё равно была огромной. Но уже не стеной. Скорее лестницей без перил: страшной, высокой, достижимой.
Аня прочитала письмо два раза.
— Значит, мы поедем?
— Да.
— А если не получится?
Виктор сел рядом.
— Тогда будем искать другой способ.
— Без часов?
— Без часов.
Она кивнула.
— Хорошо.
Вечером они собирали вещи. Носки, документы, зарядки, книжку с наклейками, лекарства, снимки, заключения, распечатанные письма. Виктор складывал всё аккуратно, по списку. Аня рисовала на обложке папки маленького пирата-диспетчера.
У пирата было два глаза. Один настоящий. Один нарисованный.
— Он за кем следит? — спросил Виктор.
— Чтобы злые чайники не сбежали.
— А если сбегут?
Аня пожала плечами.
— Тогда суп победит.
Он засмеялся. Коротко. Тихо. Без пользы. Просто засмеялся. Ночью ему приснилась станция. Чернореченская ГРЭС стояла под снегом. Ворота были закрыты. На табличке N.A. всё так же виднелась наледь. Над старой царапиной НЕ ПРОСИ кто-то выцарапал новое слово — грубо, глубоко, будто по живому металлу:
ОТКАЖИСЬ.
В окнах не было зелёного света. Но глубоко внутри, под бетоном, под архивом, под всеми подшитыми делами, что-то продолжало работать. Медленно. Терпеливо. Оно не умерло. Один отказ не убивает такие вещи. Оно пересчитывало убытки, зализывало сбои в шестернях и ждало — не следующей жертвы, а следующего человека, которому станет достаточно больно, чтобы назвать ему цену.
Виктор проснулся до будильника. Аня спала на соседней кровати, свернувшись клубком, прижав к себе рюкзак. На рюкзаке болталась чёрная повязка с белым глазом и смешными бровями. За окном светало. Обычный серый рассвет. Грязный снег на подоконнике. Голоса дворников. Далёкий автобус. Чья-то собака лаяла во дворе.
Мир не стал добрым. Но он снова стал местом, где можно было идти дальше.
Аня открыла глаза.
— Пап?
— Спи. Рано ещё.
— Мы сегодня едем?
— Сегодня.
— Ты боишься?
Виктор посмотрел в окно.
Где-то далеко, за домами, за промзоной, за рекой, стояла станция. Он не видел её отсюда, но знал, что она там. И, возможно, она тоже знала, где он.
— Да, — сказал он.
Аня сонно кивнула.
— Я тоже.
Он погладил её по волосам.
— Значит, будем бояться вместе.
Она снова закрыла глаза.
А Виктор сидел рядом, пока в комнате становилось светлее, и впервые за много месяцев считал не долги, не сроки, не платежи и не то, сколько от него осталось.
Он считал дыхание дочери.
Раз.
Два.
Три.
Просто потому, что она дышала.
Глава 3. Белый этаж Часть 1. Ночная смена
За несколько лет работы Лиза Ларина успела возненавидеть ночные смены. Не из-за темноты, через которую едва пробивался даже редкий лучик света, усталости и даже не из-за пациентов, которые ближе к утру начинали путать медсестру с покойной матерью, бывшей женой, участковым терапевтом или ангелом, спустившимся к ним с небес. К этому она привыкла ещё на первых дежурствах, когда поняла простую вещь: больница по ночам не спит. Она просто притворяется мёртвой.