— Варенька, я хочу, чтобы ты кое-что поняла. Я старше тебя, на целую жизнь…

— И что? Почему ты всегда напоминаешь мне об этом?

— Не перебивай, нетерпеливая ты моя, — и снова ямочки на его щеках сводили Варю с ума. — Я старше тебя на целую жизнь. И, конечно, у меня были женщины, до тебя. С кем-то я проводил выходные, — насупленные брови от преждевременных выводов и догадок смешили его, — выходные в каком-нибудь загородном пансионате. С кем-то решился на совместный отпуск, на море. Но, как правило, после этого все отношения заканчивались.

— Почему?

Александр пожал плечами, забавно выпячивая нижнюю губу:

— Потому что они, эти женщины, уходили от меня. А я, честно говоря, не особенно-то их и удерживал.

— Почему?

— Почему не удерживал? Видимо потому, что они не были тобой.

— Я серьёзно.

— Потому что никто из них не выдерживал моего скверного характера, — Березин наклонился и оставил чувственный поцелуй в уголке мягких губ. — И они ревновали меня к моей работе, требовали внимания, которое я им, в тот момент, уделить не мог. Вот. И ещё, хочу, чтобы ты запомнила, — он переместился, нависая над ней и удерживая вес на согнутых локтях, расставленных по обе стороны от её головы. А его колено освобождало пространство между стройных ножек. — Никто из них никогда не был в Немчиновке. И никто не знал об этой квартире.

— Я поняла, — Варя поерзала, приподнимая попку и помогая Александру поднять подол платья вверх. — Не поняла только, почему вы пугаете меня, Александр Сергеевич?

— Пугаю чем? — ему нравилось ощущать под рукой голый участок кожи на упругой попке, между резинкой чулок и кружевными трусиками. Но, чёрт возьми, холодный участок кожи. Он неодобрительно поджал губы.

— Тем, что у вас, — Варя втянула носом воздух, когда длинные мужские пальцы проникли за резинку её танго, утопая во влажных лепестках, — ужасный характер. Это не… Ох, ёжики колючие, не так, — его палец без труда скользнул в неё. — И я… я проводила с тобой выходные, и не одни… Боже, что же ты… — она вцепилась в лацканы на пиджаке. — И отпуск… И не сбежала. Думаешь, — от двух пальцев, кружащих по стеночкам, она чувствовала себя невероятно наполненной, — думаешь, сбегу сейчас?

— Нет, — горячий шепот обжигал ухо и заглушал звук молнии, скользящей вниз по ширинке брюк. — Я тебе не позволю. Не отпущу. Но, — он заставил Варю посмотреть на него, — чулкам даём отставку. Поняла? Только здесь или в Немчиновке. Только для меня.

— Но?..

— Холодно, бесёнок. Октябрь на дворе.

— Да, хорошо… — Варя смотрела на Березина. Он не снял пиджак. Не снял рубашку. И, кажется, даже не ослабил ремень на брюках. И это было… горячо. — Чулки, да… Чулки… — и тут вспомнила. Её ладошки уперлись в сильную грудь, пытаясь удержать тело Александра. — Но тогда, тогда мне надо собрать вещи.