Доставая из пачки очередную сигарету, к нему направлялся Медынский.

— Ты, Саша, кажется, ещё кого-то ждёшь? Наши то, вроде, все собрались.

Наши — это основатели «Рощи», Верочка Казанцева с мужем, Семён Абрамович с супругой и несколько общих приятелей, которых Березин не мог не пригласить. Всё с семьями. Кроме Володи. Комиссаров, похоже, сдаваться не собирался, и подавал все признаки того, что после двух разводов снова готов вступить в законные отношения с очередной пассией.

— Жду, Олег, жду, — Александр вздохнул, — только мне кажется, что напрасно. Она не придёт.

— Она? — зажатая в губах сигарета едва не выпала на пол от такой неожиданной новости. — Да ты… Что, под сорокет накрыло наконец-то? Втюхался? Как скажет моя дочь.

— Влюбился, Олег. По самые яйца влюбился. Сам не могу понять как. Но накрыло так… с головой, и вынырнуть не могу, сил нет. Да и не хочется.

— Ну-ка, — взяв друга под локоть, Медынский толкал Александра к выходу, — рассказывай, а я пока перекурю это дело.

— Да что рассказывать? Смеяться будешь, но…

— Молодая? Красивая? Сколько ей?

— Молодая, Олег, очень. Девчонка совсем… — Его взгляд задержался на желтом такси, что стояло невдалеке, — подожди минутку.

Варя трусила. Сидела в машине уже минут пять, наблюдая за входом в ресторан:

— Девушка, — водитель обернулся к ней, — так вы целое состояние за поездку выложите. Счетчик тикает за минуты простоя.

— Я всё оплачу, не переживайте. Дайте мне ещё минутку.

— Ну, дело-то ваше…

Ещё минута, которая ничего не решит. Её задержали в салоне, где она делала прическу и макияж. Потом и такси опоздало на три минуты. И минут пять она уже сидела тут. И ждала. Непонятно чего.

Но когда на ступеньках ресторана появился Саша в компании своего друга, она расстегнула сумочку и, втащив купюру, протянула её водителю:

— Деньги спишут с карты. А это вам. Спасибо, что подождали.

— И вам…

Щедрые чаевые вынудили мужчину заглушить мотор и выйти, чтобы открыть дверцу пассажирке. Но его опередили.

Колючий морозный воздух наполнил салон свежесть ноябрьского дня. А улыбка Березина сделала преддверье зимы солнечнее и ярче.

— Варенька, — он протянул ей руку помогая выйти, — я заждался.

— Прости.

Она улыбнулась в ответ, но уверенно вложила свою ладошку в мужскую руку. Поправила норковый палантин, который, наверное, стоил столько же, сколько и хорошее манто. И она знала, что так Березин отыгрался, весьма довольный собой и своей проделкой, и что возразить на это она ничего не могла. Но будь она трижды неладна, если эта вещичка из голубой норки не нравилась ей.