— Ты, в самом деле устала, — он обеспокоенно смотрел на Варю, — давай, малыш, иди в душ и ложись. Тебе надо отдохнуть. Хочешь, заварю тебе чай?

— Нет, спасибо.

Она скрылась за дверью ванной комнаты, а у него в кармане завибрировал телефон. Приняв вызов, Березин услышал в трубке голос Медынского:

— Варя домой поехала, на такси, ты…

— Она приехала, только что. Спасибо, что позвонил.

— Татьяна сказала, что она была чем-то расстроена. Старик, ты, будь с ней помягче, что ли.

— Я разберусь. И спасибо за беспокойство.

Как последний параноик, Александр прижался ухом к двери надеясь услышать что? Как она звонит своему молодому любовнику и сообщает, что, увы, всё отменяется? Что приехала в квартиру, а тут сидит он? Но в ванной стояла тишина, Варя ещё даже воду в душе не включила. И он мог представить, как она стоит, опираясь ладонями о край раковины, и смотрит на себя в зеркало. А потом устало опускает голову вниз. Сожалеет, что он здесь? Он метнулся к окну и, прячась за занавеской, лишь немного отодвигая её в сторону, выглядывал на улице свет фар от возможно отъезжающей от дома машины. Стоял, смотрел еще минуты две даже после того, как услышал шум льющейся воды.

Тяжело вздохнув, Березин отпустил штору, повернулся, и только тогда заметил телефон Вари, который спокойно лежал экраном вверх на стойке для завтрака. Кто и когда успел его туда положить? Она сама? А может он, когда помогал ей снять пальто?

— Грёбаный параноик.

Он решил разобрать постель и включить ночник на прикроватном столике, убавляя мощность до самого минимума. Варя и в самом деле показалась ему бледной и уставшей. Стало быть, что-то действительно тревожило её. И это что-то произошло именно на корпоративе.

Варя вышла из ванной, руками придерживая халат на груди. Александр откинул в сторону одеяло и коротко кивнул:

— Ложись, тебе это нужно. И время уже.

Она не стала спорить, забралась в кровать и попросила:

— Дай мне свою футболку, не хочу никаких пижам и ночнушек.

Это было мило, эти слова, которые должны были тронуть самую душу. Но вместо того, чтобы встать и достать чистую майку, Березин стянул с себя свою и протянул ей. Широкая улыбка, не просто благодарная, а та, что говорила ему, что именно такого поступка она и ожидала, осветила её лицо.

— Спасибо. Только, отвернись.

Её застенчивость должна была умилять. Но отравленный вирусом мозг и это воспринял по-своему. Отвернись? И что она могла скрывать от него? Следы чужих губ и рук на теле, которое принадлежит только ему одному? Он протянул руки к её халату, стараясь, чтобы в голосе не присутствовало слишком много холодной стали: