— Где же тебя носит?

Он говорил сам с собой, вслух, надеясь, что звук собственного голоса в пустой квартире успокоит расшалившиеся нервы. Его бесило то, что в этой ситуации он был совершенно беспомощным. Можно было, хотя бы для того, чтобы точно знать, что ничего страшного с Варей не произошло, начать обзванивать больницы. Но, кто он такой? Кто предоставит ему информацию о ком? О сотруднице? Подчинённой? Подруге? Девушке, с которой он живёт?

А может, в самом деле, стоило плюнуть на всё? И подтвердить свою теорию? Ну, если Варька с ним, в самом деле, только из-за его положения на фирме, из-за того, что он может дать ей, то один или два дня ничего не решат. Посидит, подумает. Одумается, в конце концов, и вернётся к нему, как миленькая. Это только сказать легко, что ей не привыкать пользоваться метро. Но он-то знал, на собственной шкуре прочувствовал, как быстро человек привыкает к комфорту. К сладкой, обеспеченной жизни. За которую самому и напрягаться не нужно, вот оно всё, на блюдечке с золотой каёмочкой.

Ничего, поживёт недельку с родителями и с братцем в обычной городской квартире, пусть и улучшенной планировки, почувствует разницу между коммунальным бытом, с одной ванной на четверых, и хоромами в Немчиновке, и сама придёт. Ещё и прощение просить будет.

Но крохотный червячок сомнения все-таки сумел пробиться через вредоносную программу, тоненьким писком напоминая о себе.

А если всё не так? Не так, как ты думаешь? Что если, в самом деле, чистая, светлая, невинная? Любит тебя, дурака, непонятно за что? Искренне, всей душой? Что тогда?

— А что тогда? Ничего. Тогда я дурак. Но, — Березин ослабил узел галстука и, снимая его через голову, скомкал и швырнул на диван, — но пока, пока всё останется так, как есть.

Но свежие воспоминания подбрасывали другие слова и фразы.

Ты так ничего и не понял, Саша. Так ничего и не понял.

А что он должен был понять, если она ничего не говорила? Может, это он был слепым дураком и не разглядел, что за наивным взглядом серых глаз прячется хорошая актёрская игра? К сожалению, его собственный опыт подсказывал, что человек не может быть абсолютно чист. Что всё равно, хотя бы один дохлый скелет, но припрятан у него в шкафу. Надо только этот шкаф найти.

И почему-то в этот момент в голове всплыл обрывок разговора с Казанцевой. Её сухой, официальный тон он, в тот момент, пропустил мимо ушей. Да и сейчас не обращал на обиду, что звучала в голосе руководителя Отдела кадровой политики, внимания. Но вот другие её слова…

«Я отпустила Варвареньку домой, Александр Сергеевич. Она вернулась очень расстроенная, сказала, что потеряла какую-то флешку… очень ценное… целая жизнь… потеряла его.»