— Варенька, — Мария Сергеевна, как могла, утешала дочь, — понимаешь, как бы тебе это сказать, для каждого из вас это первые вот такие чувства и отношения. Ты должна была переболеть такой любовью еще в школе, без памяти втюрившись в своего ровесника. Но, ты влюбилась…

— Не в того парня? — Варя усмехнулась.

— В того, просто, ему бы тоже в своё время не помешало пройти через мучительный, для него, разрыв. Тогда бы он увидел, что с тобой всё не так, всё гораздо глубже. Поверь мне, всё у вас будет, — Соломатина снова улыбнулась и взяла в руки злосчастную тарелку, — а суп доесть надо, хоть он и остыл.

— Мам, я не хочу. Наелась, правда.

— Садись, я тебя покормлю.

Варя села на пятки, зажав ладони коленями, и наклонив голову к плечу, спросила:

— Мам, скажи мне, только честно, что изменилось? Ну, у нас с тобой?

— Наверное, Варенька, — Мария Сергеевна зачерпнула очередную ложку, — я поняла, что ты выросла, что моя дочь стала взрослой.

— Ага, и именно поэтому ты кормишь меня с ложки, как маленькую. А я… Мам, я беременна.

Соломатина едва заметно вздрогнула, но Варя заметила, как губы мамы растянулись в самой искренней улыбке, а взгляд пронзительных синих глаз согревал теплом.

— Тогда тем более тебе надо доесть всё и до конца. И начать думать не только о себе, но и о моём внуке. Давай-ка, последнюю ложку, вот так, моя умница, — теперь уже пустую тарелку она поставила на стол. — Саша знает?

— Нет, — Варя грустно покачала головой, — мне звонили из клиники и сказали, что срок еще небольшой, поэтому лучше подстраховаться, и окончательно я убедилась только сегодня, сделала тест. Я собиралась сказать ему, честно. Но, сама видишь.

— Варя, ему надо сказать.

— Нет, не буду. Вот и пусть… пусть…

— Не веди себя по-детски, — Мария Сергеевна улыбнулась, — он отец, он не просто имеет право знать, он…

— Он не горит желанием иметь детей, так зачем?..

— Затем, — Соломатина протянула руку и накрыла живот дочери ладонью, — что этот малыш имеет право на своё счастье. И у него есть отец. А сейчас ложись и отдохни. Всё будет хорошо.

Убедившись, что Варя опустила голову на подушку, она укрыла дочь пледом и тихо вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. На кухне её ждал муж, и как только Мария Сергеевна вошла, поставил на стол чашку и налил ей чай.

— Как там Варежка?

— Расстроена, обижена, по всё равно любит и простит. Все мы, женщины, такие.

Она обняла руками кружку с горячим чаем зная, что этот жест лучше любых слов скажет мужу, насколько она благодарна ему.

— А что он натворил?

— Березин? Да ничего такого, — Мария пожала плечами, — понимаешь, он всегда имел дело с женщинами, которым было что-то от него надо. И он им этонадо давал. Ему было проще от них откупиться, ну или купить их. Не в прямом смысле, конечно. А тут наша Варя: чистая, наивная девочка… Да, он не звонил?