— Не банальные. Альстрёмерии, например.

— Я не то, что не знаю, как они выглядят, я даже правильно их название произнести не смогу. Но, вот что, — он достал свой бумажник, — ты можешь мне помочь? Купи цветы, а? — серые глаза на худеньком личике стали просто огромными. Он мог поклясться, что девчонка сдерживала радостную улыбку. — У меня встреча скоро, а я не успеваю. Какие ты там говоришь…

Он протянул ей несколько крупных банкнот, но девчонка, схватив со стола подписанные им документы, сложила их в папку и отступила, опуская глаза и качая головой.

— Я не могу. У меня дел много.

— Я позвоню Казанцевой, ты же у неё на практике?

— У неё, но нет, — она пятилась к двери, не поднимая на него своих удивительных глаз. — И цветы своим… на свои встречи покупайте сами. Тем более, что эти ваши красоту альстрёльмерий не оценят. Им мёртвые цветы нужны.

— Мёртвые? — он искренне удивился.

— Ну, да. Розы, — когда острые лопатки коснулись дверного полотна, девчонка посмотрела на него. — Розы. Много роз. И лучше, после свидания. Прямо с ней отправляйтесь в цветочный магазин и купите. Огромный букет. Чтобы эта ваша могла с ним сфотографироваться, селфи сделать и незамедлительно в инстаграм выложить, демонстрируя вашу щедрость. Она в восторге будет, вот увидите. А мне… мне пора.

Девчонка стремительно скрылась за дверью, а он, пожав плечами, посмотрел ей вслед. Странная какая-то.

Но он так и сделал. После ресторана притормозил у цветочного ларька и скупил почти все тёмно-красные розы, что были в наличии.

А потом были и селфи. И крышесносный секс. И куча дамочек, которым он, по совету той девчонки, дарил розы. И, с которыми пытался построить отношения. Но, в конце концов, плюнул, потому что любительницам мёртвых цветов был нужен не столько он сам, сколько та жизнь, которую он мог им обеспечить.

Альстрёмерии.

Почему название именно этих цветов всплыло у него в голове, когда он покупал букет для Вари? Цветы с нежными, хрупкими лепестками, как и она сама.

Снова переставив ноут на журнальный столик, Александр, вздохнув, встал и, прихватив телефон, отошел к окну. Стоило, отбросив в сторону все страхи и сомнения, сделать этот звонок еще несколько часов назад. Но это прозрение, мощной волной накрывшее его, помогло увидеть, что он мог упустить. И упустил бы, не решись прочитать этот дневник.

Варька, его Варька любила его. Его. Самого. Не за что-то. А просто так.

— Андрей Владимирович?

Он собирался бросить всё и сейчас же приехать за своей Варенькой. И плевать ему было, что успевший стать хорошим другом Соломатин, грозился спустить с его лестницы. Он был готов драться за Варю с кем угодно, даже с её отцом. Его остановило только то, что Варя, со слов Андрея, уснула. Но Березин знал, что уснула она, потому что, плакала. Из-за него.