Дед окидывает меня взглядом, секунду молчит, потом спрашивает:
— Где служил?
Думаю, что на этот вопрос я знаю, как правильно отвечать в обоих мирах… Снова выпрямляюсь и щёлкаю каблуками:
— Виноват! Где я служил, Вас не было, господин уоррент-офицер! Разрешите принять всё по описи и проследовать в кубрик!
— Да не гоношись… Это ты что ли — новый череп?
— Так точно. Я.
— Понятно…
— Разрешите спросить! Что понятно?
Дед молчит, пристально глядя мне в глаза. Какая-то часть информации от «предшественника» у меня в голове уже усвоилась, потому, после короткого анализа, обнаруживаю, что терять мне особо-то и нечего. И продолжаю:
— При выполнении боевой задачи — тяжело ранен, вторая степень. Контузия, частичная потеря памяти. Сюда поступил согласно приказа о госнаграждённых.
Дед, продолжая сверлить взглядом, роняет сквозь узко сжатые губы:
— Паря, а ты б не пёр, как на забор, на всех подряд. Так и друзей ненароком можешь переехать. А у тебя их и так не много. Здесь — вообще по пальцам сосчитать, и те пока только потенциальные. Если спрашиваю — значит, надо. Служил где?
— Южноужумский пограничный округ. Багрового Стяга киженцовский погранотряд.
— Звание до колледжа?
— Хавилдар погранвойск.
— Почто не в форме?
— Попал в госпиталь. Когда вышел из него — часть уже расформирована. По причинам оккупации территории врагом и утери боевого знамени части. Личным Приказом Её Августейшества, представлен к увольнению в запас с почётом, как до конца исполнивший воинский долг, с награждением крестом «ЗА ДОБЛЕСТЬ». В комиссариат привезли на госпитальной телеге, подменку одолжил у госпитального рундучного — своя форма осталась на заставе. В комиссариате узнал, что из моих никто не вышел — ни из части, ни из дома.
— Так ты родом оттуда что ли⁈ — удивляется дед. — Не пожож ты, белобрысый, на ужумца то!
— Нет, родом из Северного Полесья. Второй детский дом. В Ужуме после срочной служил сверхсрочную, женился на местной.
— Нам отсюда про Ужум не слыхать, почему часть расформировали?
— Так нет больше у Её Августейшества границ, которые по горам проходят. Все горы Кименистану достались. Горно-стрелковые части для охраны пограничных перевалов больше не нужны, те перевалы теперь в другой стране.
— Не продолжай, паря, ясно всё…
Дед молча поворачивается и шагает к складу, бросив через плечо:
— За мной топай.
В складе свет идёт от каких-то странных пятен на стенах. Видать, местная магия, раз колледж с таким названием. Дед ведёт меня к самому дальнему стеллажу, выдёргивает откуда-то огромный мешок, вручает его мне и по пути кидает в него запечатанные тканевые пакеты, похожие на наволочки: