— Вы очень напрасно не уважаете устав. А ведь только что расписались в приказе. Ничего личного, не примите на свой счёт. Если вы не продолжите бег в течение минуты, я просто вынужден буду забить вас прямо тут.

«Воспитуемый», кажется, бежать уже не сможет.

Лично я никогда не одобрял методов Пуна. Но он — единственный в этом учебном заведении, кто не сомневается в результате. В успешном результате перехода на новую программу.

И у меня есть личный опыт, однозначно подтверждающий, что как преподаватель Пун более чем эффективен.

В данной ситуации, к сожалению, альтернативы методам Пуна я не вижу.

— Встаньте смирно, курсант, — не повышая голоса, обращается Пун к лежащему на земле. Тот, даже если и в сознании, не может встать.

Пун поворачивается к строю:

— Если б так лежалмой друг, я бы, как минимум, помог ему подняться. Чтоб его не забили насмерть в назидание остальным. Сейчас ему просто хватит пары носков в голову, и каблуком в висок — и наш курс станет на одного человека меньше.

От строя отделяются четыре человека, подхватывают под руки пару «любителей скамеек», лежащих на земле, и утаскивают тех в строй.

— Благодарю вас, господа, — серьёзно кивает Пун этой четвёрке.

После чего разворачивается ко всему строю и громко продолжает:

— Давайте проясним сразу один момент. Если вы для обороны страны бесполезны, даже если я вас всех забью, страна ничего не потеряет. НЕ заставляйте меня лишать Родину хотя бы надежды на то, что вы сможете её защитить.

— Как насчёт коронного суда? — хмуро бросает белокурая девушка из второй шеренги. — Как насчёт того, что мы — из родов первой двадцатки?

— Так я тоже дворянин, — Пун касается большим пальцем левой руки жетона баронета на своей груди. Теперь мне понятно, зачем он его вывесил, как колокольчик на корову. — И ниже Её Августейшества в наш с вами образовательный процесс никто не имеет права лезть. А она, как думаете, будет за вас? Или поддержит мою точку зрения? С учётом вашей бесполезности Родиине в трудную минуту?

— Мы найдём возможность донести нашу точку зрения, — доносится ещё один голос из строя.

— Мой жетон и его крест, — Пун указывает пальцем на меня, — нам с нимлично вручала Она. Это к вопросу о том, на чьей стороны она будет. А лично вы хоть с ней знакомы с ней лично? Извините за тавтологию, ваш язык для меня не родной.

— Роды Большой двадцатки вхожи на приёмы. — хмуро отвечает всё та же бесконечно храбрая светловолосая девушка.

— Так то — ваширодители идеды . Не вы. — белозубо улыбается Пун. — Мне думается, личномне к этому жетону ещё что-нибудь набавят, если передавлю как клопов тех будущих офицеров, которые в любой конфликтной ситуации прячутся за дедушку. — Пун продолжает улыбаться, шагая вдоль строя и заглядывая почти каждому в глаза. — Страна воюет. Какая польза от такого балласта, как вы? А вообще, решать вам. Доживем — узнаем… Кто следующий?