— Вам плохо, господин?
— Что с вами повелитель?
— Разойдитесь!
О, а это уже голос Катарины. Зайка тут же приподняла мою голову и опустила на свои мягкие коленки. У рта я ощутил кружку с прохладным квасом, которую тут же залпом и выхлестал.
— Ты снова перенапрягаешься, Рич, — услышал я ее мягкий голос. — Но какое счастье видеть исцеленных детей! Как хорошо, что именно ты стал Избранным! Я всегда буду возле тебя, чтобы не произошло! Обещаю!
— Смахивает на признание в любви, — прохрипел я, приходя в себя.
— Дорогой! — сказала зайка, склонившись надо мной и глядя на меня своими прекрасными голубыми глазами. — Разве для тебя это новость? Каждая из нас любит тебя так, что, не задумываясь, отдаст за тебя жизнь, если потребуется!
Я почувствовал стыд и смущение.
— Прости милая, — ответил я, пряча взгляд, — но я еще не готов…
— Да, да, — вздохнула зайка, нагибаясь еще ниже так, что ее огромные арбузики упали на мой лоб, — и это мы тоже знаем, кобелина ты такая. Ты еще не готов выбрать одну из нас. И это тоже мне нравится в тебе! А теперь хватит притворяться, вставай и лечи дальше. Нам еще к Обелиску ехать.
Что поделать, пришлось встать и лечить, лечить до одурения и звездочек в глазах. Солнце клонилось к закату, когда я исцелил последнего больного. Обернувшись назад, я помахал руками взревевшей толпе и пошатнулся. Кто-то подхватил меня, кто-то еще бросился на помощь, а я уже с чувством выполненного долга падал в спасительную темноту…
Глава 37 «Между лисицей и пантерой, а также тайны эволюции»
В себя я пришел, как полагается, на странно знакомой большой кровати с обнаженными кошечками под каждым боком. Точнее слева лежала меня грела спящая Зельда, а справа посапывала Гвинера. Странно, но Катарины видно не было. Договорились, наверное. Тем не менее, я чувствовал себя свежим и полностью отдохнувшим, невзирая на то, что стояла глубокая ночь. А чувствуя руками, горячие тела моих подруг, хотелось действий, причем активных.
Но как бы мне этого не хотелось, сперва, надо было понять, где я нахожусь. А то приступлю к приятному, а тут кто-нибудь интересный ворвется в самый разгар.
Слегка приподнявшись, я начал поглаживать Гвинеру, чувствуя, что еще немного, и мне будет все равно до места и времени. Но лисичка спала чутко, и стоило только мне добраться до ее попки, как она резко открыла глаза. Надо отдать ей должное, она моментально пришла в себя и не издала ни звука.
— Рич, ты в порядке? — прошептала она, — мы перенесли тебя в дом Иллаой. Эльма настояла на этом. Катарина ушла Сестрами битвы на корабль. Ты бы видел ее глаза, когда Зельда спросила, кто будет согревать тебя! — захихикала лисичка. — Но она героически уступила тебя нам.