Зрелище, представшее нашим глазам, поразило нас до глубины души. Посреди кучи битой посуды стоял один из местных корольков. Бахамут, с кабаньим пятачком и хвостиком, теперь уже бывший член совета, один из редких представителей мужского племени в деревне. Наряженный в модную одежду с кружевами и оборочками розово-красных цветов, он отчаянно кричал визгливым голосом. Перед ним склонились всхлипывающие гепард-официантка Эш и тигрица-кассир Сакура. Не надо было быть гением, чтобы понять произошедшее. Узнав о своем низложении, скорее всего он решил залить горе в одной из местных кофеен. А нажравшись как свинья, каковой и являлся, сорвался на персонале.

Местные самцы до недавнего времени находились на совершенно особом положении, до тех пор, пока в деревню не стали массово прибывать жители ближайших и отдаленных селений для исцеления себя и близких. Потом их статус кво пошатнулся. Конечно, мужского населения, как и прежде не хватало на всех желающих, но парней стало гораздо больше, чем раньше. С мнением корольков постепенно перестали считаться, и только статус членов Совета помогал им смотреть свысока на всех остальных. Можно было понять всю его ярость, хотя это совсем не оправдывало поведение Бахамута.

— Ненавижу! Ненавижу! — визжал он, пиная разбитую посуду. — Мало мне было лишиться членства, уважения, так теперь последние торговки потеряли все почтение к моей неприкосновенной персоне!

— Простите ваша милость, — всхлипывая, возразила ему Сакура. — Но правила запрещают нам…

— Я — тот, кто устанавливает правила! Вы обязаны подчиняться мне! — хрюкнул королек, поднимая руку, собираясь ударить кассиршу. — А те, кто идет против меня, должны понести наказание.

Но руку вдруг перехватила одна девушка из числа его же охранниц. Это была девушка с небольшими острыми ушками и огромным, просто неприлично огромным хвостом, поднимающимся до самой головы девушки. Скорее всего, она происходила из беличьего Рода.

— Достаточно, господин! — обратилась она к Бахамуту. — Девушки уже поняли свою вину. Позвольте им загладить ее выполнением ваших требований.

— Да как ты смеешь⁈ — пьяно воскликнул хряк, обрушивая свою короткую, но тяжелую руку на нее вместо Сакуры, опрокидывая девушку наземь. — Как могла ты повернуться против меня⁈ Своего хозяина! Тварь! Предательница! — сопровождая каждое слово ударом по вскрикивавшей девушке, кричал он. — Ты недостойна быть под моей защитой! Шл***а!

Замахнувшись в очередной раз, он собрался было нанести очередной удар по белочке, которая даже не поднимала рук, чтобы защититься, с покорностью рабыни, принимавшей удары, как вдруг ощутил, что его карающая длань попала в чей-то крепкий захват. С удивлением и яростью он поднял глаза с ползавшей на полу девушки наверх, чтобы столкнуться с моим яростным взглядом. Алкоголь и ярость придали ему сил и он, выдернув руку, закричал: