– А что случилось, мадемуазель? Я очень занят, как вы можете видеть.

Единственно, что она видела, это то, что он абсолютно ничего не делал.

– Да, мсье, это очень важно. Это касается моей подруги, я думаю, нам нужно поговорить наедине. Если вы не возражаете, мы можем подняться в мою комнату. Там есть кое-что, что я хотела бы показать вам.

Любопытство мелькнуло в глазах консьержа.

– Да, пожалуй, я смогу ненадолго удалиться отсюда, мадемуазель.

Он вышел из-за конторки и поднялся вслед за ней.

– Я так встревожена, мсье, даже после того, что вы мне сказали, а теперь еще и это.

Она открыла дверь, и Барбье вошел следом, закрыв за собой дверь.

– Теперь, мадемуазель, что вы хотели мне показать? – спросил он нетерпеливо.

– Вот это, – сказал Себастьян, вырастая перед ним и нацеливая «беретту» в его грудь. – Пожалуйста, мсье, не желаете ли вы присесть? – спросил он невозмутимо.

– Но... но я не понимаю? Что за недоразумение, мсье?

– Недоразумение? – переспросил Себастьян, вяло улыбнувшись. – Я бы не стал называть это недоразумением, поскольку речь идет о вашей жизни. Вы, французы, знатоки в сердечных делах, не правда ли? Мы с мадемуазель Соамс помолвлены. Вы меня начинаете понимать.

– Ах, да, мсье, – сказал консьерж, чуть обмякнув. – Вы – тот ревнивый мужчина, с которым она провела прошлую ночь, и надеетесь, что я подскажу вам, куда она ушла?

– Ах, нет, мсье. Я знаю, что вы мне скажете, куда она делась.

– Но откуда мне знать это? – пожал он плечами на чисто французский манер.

– Потому, что уверен, вы лично увезли ее, Барбье. Скажите, мне и в самом деле необходимо разбить вам коленную чашечку, прежде чем вы расскажете, что с ней сделал Рассел?

Глазки консьержа округлились:

– Вы сумасшедший, мсье!

– Возможно, – сказал Себастьян. – Но рассуждения на предмет моего душевного здравия едва ли помогут вашей коленной чашечке. Стефи! Думаю, тебе пора удалиться.

Стефания покачала головой и тихо удалилась, плотно закрыв за собой дверь. Себастьян закрыл ее на замок, не спуская глаз с консьержа. Легкая испарина показалась на физиономии Барбье.

– Теперь, мсье, я думаю, вы заговорите по-другому, – он судорожно сглотнул.

– Я не знаю, мсье, клянусь вам! Себастьян прицелился в его правую ногу.

– Постойте! – воскликнул Барбье. – Хорошо, я скажу вам. Я знаю кое-что из того, что вы хотите узнать. Пожалуйста, уберите пистолет.

Он умоляюще простер перед собой трясущиеся руки, как бы заслоняясь от пули. Себастьян нахмурился.

– Итак, Барбье, вы, оказывается, способны быть благоразумным человеком. Где она?

– В пяти километрах отсюда, в деревне, что к северу. Там у моей тетушки дом, он там единственный – белый, с голубыми ставнями, на холме.