— Вон он! — показал я пилоту. — Догоняй!
— Есть, господин.
Аэрокар нырнул ещё ниже и понёсся над головами пешеходов, быстро настигая Строганова.
Тот обернулся на бегу, ища глазами преследователей. И сразу нас заметил. Надо отдать ему должное, парень сразу смекнул, что мы по его душу. Артемий взмахнул рукой, и нам навстречу метнулся здоровенный файрбол. Аэрокар накренился, пропуская его под собой. Строганов тут же запустил второй. Пилоту снова удалось избежать попадания. Огненный шар пронёсся мимо, на пару секунд ослепив нас.
Я выпустил невидимые щупальца в сторону Строганову.
И обнаружил, что не нахожу его биокод! Я словно окунулся в пустоту… Артемий оставался для меня невидим. Я нащупал его нейросеть, которая оставалась мёртвой (слава Богу!), но биокод по какой-то причине был недосягаем. Разве что у Строганова есть блокирующий магию артефакт… Но откуда? Ответ напрашивался всего один: кто-то передал ему его! Кто-то, находившийся в доме? Однако Захар непременно сообщил бы о таком. Что-то не сходится…
Строганов запустил сразу два огненных шара. В полёте они разделились на дюжину более мелких. Несколько файрболов пронеслись мимо, но остальные врезались в аэрокар и мгновенно окутали его пламенем.
Глава 33 Последний путь
Видимость сразу пропала. На мониторе управления замелькали сменяющиеся режимы визора. А затем бортовой компьютер выдал сообщение о критическом перегреве. Строганов не поскупился — вложил в атаку нехилое количество пневмы, сразу подняв температуру до двух тысяч градусов.
— Садись! — крикнул я пилоту.
— Не вижу, куда! — отозвался он, сбрасывая скорость.
— Давай наугад.
Аэрокар пошёл вниз. Мы все вцепились в рукоятки возле сидений. Грохот удара, скрежет, и машина подскочила раз, другой, развернулась боком, накренилась и через пять секунд остановилась. Тряхнуло так, что желудок оказался под горлом. Только страховочный ремень уберёг меня то того, чтобы разбить лицо о переднее сиденье.
— Люк! — крикнул я, отстёгиваясь. — Выходим, живо!
Огонь не затухал, и внутри становилось жарко. Оставаться внутри было и нельзя, и бессмысленно.
Пилот щёлкнул тумблером, и боковой люк приоткрылся примерно на треть. Дальше дело не пошло: от удара его заклинило.
Григорий врезал по нему ногой раз, другой, и дверь распахнулась. Он выскочил первым, придерживая её. Я выбрался следом, за мной вылезли охранник, Кемаль и последним — пилот. Он едва стоял на ногах. Его качало, так что пришлось оттащить его от горящего автомобиля. Григорий заглянул ему в глаза и покачал головой.
— Сотрясение, — сказал он. — И это в лучшем случае.