Патроны в винтовке были сделаны на заказ самим Чангом, не так давно придумавшим, как обойти свойства плазменных щитов. Собственно, именно благодаря этим боеприпасам я безо всяких проблем и смог пристрелить Сакса накануне. Однако, несмотря на столь удачное «тестирование», я всё же слегка переживал.

Если сектор обстрела окажется перекрыт одним или несколькими охранниками — смогут ли эти боеприпасы пробить и их щиты? Чанг не смог дать точного ответа на этот вопрос, однако заверил, что на испытаниях пули пробивали сразу два включенных устройства.

Если всё сложится удачно — последующая за этими событиями реакция Пети, надо признать, меня тоже волновала. Я понятия не имел, что он сделает, и не был уверен, что смогу добраться до него без ущерба своей жизни.

На самом деле, фактически я подстраховался и здесь. Хотя я и сказал Годунову-младшему, что улетел в Пекин, нисколько не сомневался — после смерти отца он с удвоенным рвение начнёт проверять всех, кто только мог оказаться замешан в грядущих событиях.

Так что мой личный коптер на самом деле в очередной раз отправился в восточную столицу — вместе с Айзеком, которого в этот раз я решил использовать в качестве «куклы».

На деле всё получилось довольно просто — с помощью нейродемона я снял поверхностный отпечаток своей инофоматрицы (точнее — инфоматрицы Марка Линдена). Затем загрузил этот слепок на чип своего начальника охраны, а также сделал для него органическую маску со своим лицом и велел не снимать её, пока он не вернётся.

Надо было видеть лицо Айзека, когда я велел ему сделать столько странных телодвижений, но парень оказался весьма исполнительным. Мне это нравилось — он никогда не задавал лишних вопросов, и я каждый раз этим пользовался, хоть и не забывал контролировать его перемещения и разговоры с помощью омуо.

Проще говоря, когда таможенная служба, проверяющая коптер, просканирует чип и сравнит данные со своими базами, у них всё совпадёт. Приезд Марка Линдена будет официально зарегистрирован в Пекине, а когда «кукла» вернётся — я просто сниму воспоминания о её (точнее — его) полёте и сохраню их у себя на нейрочипе. Если это потребуется, конечно.

Размышления прервало одно из тёмных пятен, выделяющихся на удивительно светлом для этого времени года небе. Увидев на одном из приближающихся коптеров знакомую монограмму, я вгляделся в оптику пристальнее — и удовлетворённо улыбнулся.

Ну, всё, кажется, настал час Ч…

Годунов-старший всё же не стал противиться воле своих покровителей, и явился в башню корпоратов. И самое главное — его коптер садился именно на ту посадочную площадку, на которою я и предполагал.