Алекс считал это откровенной чушью. Современная магическая наука этого мира дала четкое определение, что душа после смерти в обычном состоянии отправляется в колесо перерождений.

Кстати интересно было то, что если насчет создания миров и хаоса существовала вполне рабочая версия про Первых богов, насчет колеса перерождения никто не знал, как оно появилось. Возможно, это был естественный процесс или существовал в те времена кто-то еще столь же могущественный.

Эти неприятные виды могли бы сбить кого-то слабым духом, но Алекс давно счел за лучшее брать пример с местных. Вот кто совершенно не парился.

Видишь валяющийся на животе труп в жопу, которого вставили копье с привязанным обрывком какого-то флага? Весело ржи, тыкая пальцем и прикалывайся, что ты и твои деревенские сделали бы это с огромным удовольствием со своим сборщиком налогом.

Сгоревшая деревня, чьих жителей перебили вплоть до младенцев, а затем сбросили в колодец, чтобы трупной гнилью заразить грунтовые воды?

Плевать, весело, под хохот друзей, помочись в этот колодец, демонстрируя свою храбрость, что не боишься мертвецов и их мести.

А в перерывах между шутками песнями и бесконечной дорогой, играй в кости и веселись с небольшим караваном шлюх и торговцев. Последние просто взяли и появились, когда отряд Цестуса достиг определенной точки невозврата.

Их звали маркитанты, хотя нет, звали их иначе, но навык данный Душой мира, перевел это слово именно как «маркитанты».

Мелкие торговцы и целая толпа проституток, готовых за соответствующую плату помочь солдату в его походной жизни. Постирать, приготовить пожрать, даже зашить рану. Некоторые приглядывали за раненными, поя их бульоном, пока те не смогут восстановиться.

Вокруг подобных наемничьих отрядов медленно, но верно сформировывался свой социум, который жил войной и отъемом чьих-то ценностей.

Жизнь обычного наемника быстрая штука. Бесконечные пьянки и гулянки, мгновенно сменяющиеся кровавым месивом и вонью вспоротых кишок. С такой жизнью невозможно остаться прежним.

Моральные ценности и ограничения прошлого сметаются новой действительностью. Почему нельзя насиловать и обманывать, если жизнь столь коротка? Никто не хочет думать о загробной жизни или о том, насколько это правильно.

С одной стороны, это ужасно, с другой Вульфс чувствовал странную воняющую грязью и нечистотами, но свободу. Среди этих людей был один закон, слово их капитана и устав.

Их не сдерживала человеческая мораль или заповеди богов. Они не пытались казаться лучше, чем они были на самом деле или скрывать мерзкое нутро за слащавыми улыбками.