Выйдя из дома, Алекс прикрыл глаза от солнечного света, который вонзился ему прямо в глаза. Сморгнув непрошенные слезинки, он прищурился, оглядев округу.

Не смотря на отличный день, город выглядел печально. Захватчики все же умудрились не подпалить свой трофей, но на этом хорошие новости для города закончились.

Пока Алекс шел по улице, то тут, то там встречались убитые. Их никто даже не подумал оттащить прямо с середины улицы. И если этим не заняться в ближайшие дни, то город будет поглощен вонью сотен, разлагающихся тел. Большинство было даже без оружия, хотя Вульфс допускал, что его могли просто забрать.

Изредка дорогу пробегали загнанные, со страхом оглядывающиеся люди. Часто это были женщины. Почти каждая из них смотрела на мир потухшими блеклыми глазами, пытаясь прикрыть ладонями покрытые пятнами крови юбки. Их одежда была разорвана, порой настолько сильно, что они кутались в самые настоящие лохмотья.

Обычно женщин старались не убивать, но делало ли это их жизнь чуточку светлее? Алекс очень сильно сомневался.

Сколько он уже видел таких картин? Десятки. В каждом из захваченных городов, все повторялось вновь и вновь.

Алекс сумел привыкнуть ко многому, но столь неприкрытое сексуальное насилие каждый раз его немного задевало. Он не знал в чем была причина. Ведь к тому же убийству он уже привык. Может, будь здесь дедушка Фрейд, он бы обязательно растолковал в чем проблема. Алекс же надеялся, что это неприятие одна из последних вещей, что делала его землянином и человеком.

Его путь лежал к месту расположения его сотен. Две сотни – это очень много. И хоть в штурме погибло десятка два, остальным надо было где-то расположиться. Так, они заняли целую улицу с прилегающими домами.

Когда Вульфс все же пришел к этой улице его взгляду предстали ровные шеренги покачивающихся от пьянства людей, которые тем не менее терпеливо по очереди подходили к чанам с водой и ополаскивались. Чуть в стороне стояли десятки лоханей с водой, в которых женщины судорожно стирали покрытые кровью вещи бойцов.

Плохое настроение немного уменьшилось, и Вульфс даже улыбнулся.

Мужчина не привык отказываться от своих слов. Вот только одно дело заставлять мыться десяток бойцов. Когда же их было пять десятков на него косились и считали несколько странным.

А вот когда он отказался снимать правило мытья для двух сотен…

Но даже две сотни бойцов продолжали следить за собой. При этом Вульфс пришлось прилагать даже меньше усилий чем с полусотней.

Как же так вышло?

Все просто. Эта полусотня просто привыкла выполнять этот странный приказ. Затем же они сами стали замечать те приятные особенности чистоты, вроде отсутствия неприятного запаха и бравый вид своего отряда.