— Да, ради этого-то все и затевалось, — сказал я. — Раз уж мы нашли тут такие… тепличные условия.

В буквальном смысле тепличные!

— Тогда — чего еще ждать? — спросила Игнис. — Давай, оплодотворяй меня.

Я потерял дар речи.

— Погоди, милая, — попытался урезонить ее Элсин. — Я же тебе объяснял. Нужно увеличить количество кроличьих выводков, проверить, нет ли наследственных нарушений…

— И что если они есть? — холодно спросила Игнис. — Не рисковать вообще? Нет. Я в любом случае хочу хотя бы попробовать получить от тебя ребенка. Первые выводки у вас не отличаются от контрольных — я правильно сказала, да? Ну и чего еще? И вообще, мы тут уже скоро пять месяцев, а по моим прикидкам, у нас каждые полгода обязательно какая-то херня вылезает. Вот давайте пока ничего опять не вылезло — я хочу забеременеть. А то кто его знает, что будет потом! Сейчас наконец-то вокруг спокойно! И раз мы следующие несколько лет никуда не собираемся… Сами подумайте, чем ребенок старше, тем с ним проще, когда в следующий раз через портал пойдем!

Элсин поглядел на меня как-то слегка беспомощно. Я пожал плечами.

— Ваше дело. Так-то технология готова, в принципе. Почему нет.

Элсин слегка опустил плечи.

— Игнис… я не могу тебе в этом отказать. Совсем не могу. Но… ты правда уверена?

— Еще как уверена, — сказала она строго. — И своих молокососов я наконец-то натаскала, что они с бурями теперь и без меня смогут разобраться. И с авариями на Полигоне тоже разобрались. Когда, как не теперь?

Действительно, после перекраски старшего программиста в фиолетовый аварий больше не было: и химеры с ума не сходили, и умертвиям обновили программу.

— Ладно, — сказал Элсин. — Хорошо. Давай.

— Ура! — воскликнула Игнис.

Мои девчонки, включая даже Ройгу, запищали и захлопали в ладоши. А я подумал: как хорошо, что на Ошибке я поднатаскался по ведению беременности!

Интерлюдия. Эрик Эльм и план оптимизации

Эрик спокойным взором обвел пробковую доску, на которой было закреплено множество мелко, убористо исписанных листов, соединенных тонкими красными шпагатиками. Кто-то когда-то показал ему эту форму наглядных записей, и Эрик нашел ее более удобной, чем постоянно крутить сложные алгоритмы в голове. А у него имелся очень, очень сложный алгоритм. На сотни миров и сотни лет. Хотя, кто знает? Может быть, получится за десятки.

Эрик открыл рот и издал несколько щелчков, свист, шелест, короткое рычание, сипение. Точнее, так это слышалось бы обычному человеческому уху. Сам Эрик слышал множество обертонов и модуляций, задающих тончайшие оттенки смысла.