— В кого, прости, превратить?

— Зомби — фольклорный и литературный образ из моего мира, — объяснил я почти академично: у самого Элсина и нахватался. — Мертвец, которого подняли из могилы и запрограммировали убивать живых и жрать их мозги.

— Жрать? Как? И зачем? — изумился профессиональный некромант.

Я вспомнил, что как-то представил его самого в таком образе (с вытянутыми руками и воплем «Мозги!»), и фыркнул.

— Ну вот такой у них программный сбой. Зачем им жрать мозги и каким образом они умудряются это проворачивать — неизвестно, литературные источники отвечают на этот вопрос по-разному, а настоящих инцидентов не было… насколько мне известно. Это чистая выдумка.

— Программный сбой… — пробормотал Элсин. — Да. Если помнишь, вся история с этими фиолетовыми начиналась как раз с программного сбоя. Эльм вроде бы его поправил, но тем не менее, это все мне крайне не нравится.

— В любом случае, это пока бесполезный разговор, — покачал я головой. — Если что-то начнет происходить, тогда и надо будет решать. Либо брать девчонок в охапку и линять, либо вмешиваться в заварушку — по обстоятельствам. Но пока…

В этот момент в окно вереницей начали влетать первые пчелы и ровными рядами разворачиваться перед мольбертом, формируя в воздухе плоский прямоугольник. То же самое поведение, которого мне удалось добиться в Руниале от пчелок, так нехорошо поразивших Ройгу. Здешние более крупные перепончатокрылые также всячески крутились, перелетали с места на место, не выползая за пределы плоскости. И — жужжали. Тем же самым разнообразным модуляционным жужжанием, то тише, то громче.

Некроконструкт, до сих пор ожидавший перед мольбертом, пришел в движение и начал рисовать. Рисовал он как принтер: сверху вниз, построчно, делая точки разного размера. Это позволяло обойти ограничение на способность умертвий рисовать в принципе. С подобными навыками у них еще хуже, чем с чтением, нужно, чтобы при жизни умел, и то постоянно рисует ерунду, даже если четко ограничить все параметры.

— Обрати внимание, — сказал я. — Сперва мне удавалось получать только карту, объекты с высоты пчелиного полета, взгляд сверху. Но теперь пчелы подстраиваются под особенности человеческого зрения: высоту глаз, угол зрения и все такое. Так что мы получаем искомую достопримечательность, как если бы на нее смотрел человек. Вот только точка, с которой мы на нее смотрим, произвольная, иногда из подворотни какой-нибудь. Надо доработать распознавание и исполнение команд…

— Даже в таком виде — это невероятное достижение! — воскликнул Элсин.