– Говорят, Давид, ты был в самом пекле.

– Обманывают, дядя Аарон, бог миловал. Первую роту как раз перебросили на юг, нас же оставили для охраны караванных путей. Поначалу башибузуки местные постреливали, пытались шалить рядом с деревнями, где гарнизоны стояли. Потом, как о мертвых услышали, побежали куда глаза глядят.

– А вы?

– А мы молились и стены укрепляли.

– Значит, тебя в это время и подстрелили?

– Как раз перед волнениями. К счастью, только руку зацепило. Поэтому сначала помогал камни таскать, в караулах стоял. Потом, как все успокоилось, с другими ранеными на побережье отправили. И оттуда уже домой. Три дня, как матушке поклонился с возвращением.

– Как же ты камни таскал, если левая рука прострелена была?

– На волокуше. Кто ходить не мог, те сидели и руками нагребали. Я же петлю на грудь, ногами хорошенько упрусь и сто пять шагов до забора. Там разгрузят и еще сто пять назад. Каждый шаг до конца жизни запомню.

– Это хорошо. Хорошо, что живым вернулся и на поправку идешь. Давайте выпьем за удачу, которая не оставила Давида в столь трудные времена!

С интересом выслушали про то, как в пустыне экономили каждую каплю теплой воды. Как не получалось управиться со строптивыми верблюдами, которых использовали вместо лошадей. Как в полдень самые сильные солдаты падали ниц из-за перегрева. И как считали часы и минуты до момента, когда можно будет вернуться.

– Да. Дядя Исаак, у нас с соседней роты писарь с дизентерией свалился, не за столом будет сказано. Отлеживался, лечился. Потом вместе со мной вернулся. Поликарп Коровин, из вольноопределяющихся. После университета славы ратной пошел искать, обратно в Одессу приплыл словно скелет, кожа да кости. Но хотя бы выкарабкался. Так вот он бумаги оформлял. Говорит, видел в списках добровольца, о котором мой дядя Саламон рассказывал. Макаров, если я правильно запомнил. Он еще вроде бы здесь хотел из ашкенази гимназистов на работу набрать.

– Был такой, да, помним. Интересный молодой человек, обстоятельный. Купечество не захотело с ним работать, тоже в Африку поехал.

– Так вот, он как раз с пластунами в самом пекле был. С зомби рубился. Капитана роты на себе из боя вынес. На всех, кто выжил, представление написали. Офицерам одобрили, а для рядовых в штабе придержали. Говорят, непорядок, чтобы столько солдат простых и с медалями. Мол, лямку все тянут, пыль глотают. И не важно, где служишь – на побережье или какой забытом богом крепости. Поэтому могут и не дать ему ничего.

– Но он живой?

– Раз в списках на награждение отметили, должен быть живой. Правда, я раньше уехал, чем их выводить стали.