Так. Мысли опять не туда убежали... Сашенька посмотрела на коробку с мусором, где уже лежало несколько скомканных листков и вздохнула. Можно пожаловаться, что сегодня дирижабль прилетел с побережья, большой, серебристый. И на нем трое неразлучных друзей к тем самым черным шаманам полетят. А ее не берут, категорически отказались. Но о таком тоже лучше не заикаться. Родных наверняка от недавних газетных статей трясет. Ляпни только “хочу настоящую негру-каннибала посмотреть”, так и все, сиротой останешься. Умрут родители с расстройства. Поэтому аккуратно разгладив листочек, девушка продолжила:

“Герр Шульце, наш главный хирург, меня хвалит. Говорит, для него работы никакой нет, только разве что ушибы лечить. Кто лопату на ногу уронит, пока столб вкапывает, кто молотком по пальцу попадет.”

Хирург в самом деле хвалил. Правда, знакомство сначала не задалось. Приехал важный господин с двумя личными слугами и вереницей учеников с медицинскими дипломами. Посмотрел, как заканчивают оборудовать пещеры для будущего госпиталя. Затем наведался в хибары, где пациенты лежали. После чего презрительно уточнил, кто это в сером платье и застиранном переднике перед ним. Помощник лекаря? Да еще без нормального понимания немецкого языка? Что поделать, смутилась тогда Сашенька, все слова из головы вылетели. К счастью, рядом оказалась фрау Кениг. Попросила девушку выйти на минуту. Вышла. Стояла рядом, ухо к двери приложив и краснела. Похоже, про портовую больницу Гамбурга вредная дама не обманывала. Столь отборных ругательств Найсакина раньше и не слышала. Вывернула доктора буквально наизнанку, обвинила во всех смертных грехах и предупредила, что при еще одном проявлении неуважения к истинно ведающей, сходит на прием к господину губернатору. И тогда заносчивого зазнайку выпнут обратно на материк с волчьим билетом. Потому что ни одна свинья безмозглая не смеет открывать рот в присутствии госпожи директора военного госпиталя, куда та самая свинья прибыла для прохождения практики. И эту практику еще надо заслужить. А то, что госпожа директор в стареньком платье, так ей некогда было по Берлинам шататься и новинки покупать. Госпожа директор под шрапнелью раненых собой закрывала и с того света вытаскивала, силы без меры другим раздавая.

Одним словом, герр Шульце потом долго извинялся, скрипя зубами. Но потом осмотрел больных, оттаял и еще раз просил прощения. Искренне. У всех, кто выжил, даже серьезные раны обработаны отлично, никаких воспалений и сопутствующих патологий. Многие выздоравливают и быстрее, чем это возможно в лучших клиниках Берлина.