Полный букет. За такое виселица сразу маячит. Причем за каждый из трех пунктов.

– Как забавно. Я как раз завтра собирался встретиться с бывшими добровольцами, сходить на прием к князю. Рассказать, как мы долг перед Родиной выполняли в Африке. Вот смеху будет, если вместо злоумышления мне медаль какую дадут.

– Тебе – дадут. Тебе так дадут, что...

Сидевшая в комнате гиена аккуратно просунула голову у ноги хозяина и принюхалась. Любопытно ей было – кто это такой шумный ввалился на ее территорию? И чего спать не дают?

Первым зверя заметил стоявший сбоку от Шипилина полицейский, ткнул начальство локтем в бок.

– Что?.. А-а-а! Тварь! Нежить восставшая!

– Ты сдурел, что ли? Она домашняя, как собака! – закричал в ответ Сергий, но асессор уже выдрал из кобуры револьвер и начал стрелять. Пули защелкали по стене, одна звонко влепилась в дверной косяк. Следом открыли огонь остальные.

Подхватив взвизгнувшую защитницу, некромант повалился на спину и боком отполз в сторону. Доски, где он только что лежал, загудели под градом свинца.

– Паскуды безмозглые, ее-то за что?!

С трудом удерживая рассердившуюся Кусаку от атаки, Сергий оперся о кровать и прижал ее к себе. Самое худшее, о чем подозревал, случилось. Не будет никакого разбирательства. Никто и не посмотрит на бумаги, медали и прочий “мусор” от соседей. Для придурка в погонах – опасный арестант держит дома чудовище. И его нужно уничтожить. Можно – обоих разом. За нападение на господ из Особого отдела.

В груди заворочалась злоба, на кухне мигнула керосиновая лампа. Стоявший у окна монах не раздумывая долбанул локтем по стеклам и вывалился наружу. Он, в отличие от придурков внутри, прекрасно знал, чем заканчиваются подобного рода “развлечения”. Избу по бревнышку разметает, никто даже пикнуть не успеет. А ведь предупреждал, чтобы ему первому дали возможность поговорить с опасным преступником. Но – нет, в атаку побежали, грудью на пулеметы. Вот и добегались...

* * *

За стеной матерились и спешно перезаряжали револьверы. Лампа еще пару раз мигнула и погасла. Во всем доме наступила темнота, только в щель печной заслонки тонкой оранжевой полоской помигивали угли. Хозяин ждал, чтобы окончательно прогорели, потом бы вьюшку закрыл.

– Сдавайся, Макаров! – заверещал Шипилин, еще раз выстрелив в дверной проем. – Или мы тебя прямо там закопаем! А будешь сопротивляться, вообще спалим, вместе с хибарой!

– Слышь, ты, падаль тыловая, – неожиданно ответил Сергий и его тихий спокойный голос показался куда страшнее, чем любые крики и нецензурщина. – Если я выйду, ты даже помолиться не успеешь. Честное слово, кости из живого повыдергиваю и остатки на кол посажу. Подыхать будешь месяц, я это обещаю.