– Вашбродь, – зашептали в темноте, – уходить надо! Он же ведающий, вон что творит! Колдун проклятый, убьет всех, не успеем и глазом моргнуть!

– Чтобы я от колдунов бегал?

– Зачем бегать? Выйдем, дверь подопрем и охотников вызовем. Или этого заставим, которого попы дали. Пусть он с лиходеем силами меряется...

Не дожидаясь ответа, самый сообразительный затопал сапогами, воткнулся сначала в стену рядом с выходом в сени, потом уже скрипнул дверью и загремел пустым ведром снаружи.

Через минуту в доме чужаков не было.

Прижав к себе гиену, парень гладил ее по боку, ощущая горячую кровь под руками. Кусаке было больно, она чуть поскуливала и жаловалась хозяину на нехороших гостей. Ведь даже никого не тяпнула – а они...

– Тихо, моя девочка, тихо... Сейчас я тебе помогу... Прости, моя хорошая, но нельзя тебя оставлять. Добьют, еще живую сапогами запинают. Дикари они, маленькая, что с них взять... Закрой глазки, пожалуйста. Я рядом, я твою боль на себя приму. Спи, расслабься... Все будет хорошо. Я с тобой. Рядом. Всегда буду рядом...

Вздохнув, гиена расслабилась, закрыла глаза и мерно задышала. Секунда, другая – и в комнате наступила тишина. Сергий ощутил, как по лицу текут слезы. Верная помощница, преданная и любившая его просто за то, что он есть – ушла за грань. Навсегда. Отдав за хозяина жизнь. Поверив, что он защитит, как это было раньше. Подарит вечный сон, избавив от боли и страданий.

Мы в ответе за тех, кого приручили. До самой смерти.

Во дворе суетился коллежский асессор, раздавая приказы. Трое жандармов выстроились полукругом перед входом и держали на прицеле крыльцо и разбитое окно. Ждали, когда оттуда полезет жуть колдовская. За заборчиком переминались с ногу на ногу еще пятеро полицейских, приказом поднятых вечером с кровати для оцепления квартала и оказания необходимой помощи.

– Назар! Иди сюда! – неожиданно долетело изнутри. – Один иди, болваны пусть на улице остаются... Иди, или я сам выйду.

Монах мрачно посмотрел на Шипилина, тот окрысился в ответ:

– Что стоишь? Давай! Делай свое дело! Зачем тебя только с нами прислали, под ногами путаешься, толку от тебя...

– Фонарь дайте.

Получив жестяную коробку, охотник на нечисть оглянулся. За забором уже пятнали дорогу желтыми пятнами зажженные керосиновые лампы. Храпели лошади, запряженные в черную карету с решетками на окнах. Животные лучше других ощущали, как рядом копится лютая злоба, готовая ударить по всему живому. Убрать бы всех подальше, да подождать, когда ребятишки с опытом из епархии подъедут. Одному голову в пасть тигру совать – сожрет.