Второй лист.

– Почему архиепископ так торопится с казнью? Какие мутные дела пытается под ковер замести? Чем так провинился монах, что его несколько дней калечили и выбивали признание вины? Ведь во всех докладах именно он считается ключевой фигурой, разрушившей колдовство. Можно сказать – спас всех от чудовищной беды. Египет бы мертвяки снесли, не заметив, затем хлынули дальше. Но – виновен. Не получится ли так, что схватили не разобравшись, а теперь в огульном обвинении признаться не хотят?

Третий лист.

– Что за история с ученичеством у некроманта? Парень утверждает, что Зевеке был его наставником. Хотя, якобы, лично не встречались. Но вот копия доклада, которая буквально утром пришла. Деев сунул нос в архивы епископата. И там лежит очень интересный документ. В котором указано, что глава охотников за нечистью опознал некромантский крест на груди Макарова. И этот знак мог оставить только Зевеке... Вот и выходит, что “семерка” нам подала туфту, прости за столь площадный стиль, братец. Выгораживают они своего ставленника, слишком там много полезных родственников оказалось. А по телефункену я с Мстиславом общался, ты занят был. И княже мне очень доходчиво и в матерных красках объяснил, что если мерзавец из Особого отдела еще хотя бы час во второй столице останется, он лично его пристрелит. Потому что напасть на одаренную, называть ее ротной шлюхой и лапать – это совершенно не походит на проведение расследования о государственной измене. И княже сильно сожалеет, что госпожа Найсакина всадила пулю в колено, а не в лоб.

Добавив новые листы к остальным, Иван закрыл папку и устало спросил:

– Понял, что дело темное. Где там твой “бульдог” сейчас?

– На север поехал, к староверам. Трое местных у Макарова вместо телохранителей были, судя по рассказам. Вот их и надо аккуратно расспросить. Узнать всю подноготную. И потом уже от этого плясать.

– Хорошо. Тогда – берем паузу на месяц-другой. Можно еще телеграммы отбить по всем добровольцам, кто из роты по домам вернулся. Пусть характеристику на парня запросят. Если в окопах с кем полгода под обстрелом сидишь, много интересного узнать можешь. Соберем все вместе, там будет видно. Кстати, можно будет и девушку эту разговорить, она тоже на бал приглашена. Вручим “георгия”, потом в кулуарах побеседуем.

Повернувшись, Николай отправился на выход из кабинета, но притормозил, услышав сказанное в спину:

– И не думай, что сможешь спрятаться за делами. Ты тоже в свите. Дело государственной важности, будем победителей чествовать. Не одному Вильгельму ордена вручать. Так что готовься, через неделю в гости к Мстиславу Святославичу поедем, вместо подстреленного.