– Выпустили... Передайте спасибо казакам, что не забыли. Должен буду.

– Так, вы же в пустыне наших прикрывали, как можно иначе-то... Я рядышком побуду, если что надо, только скажите. Атаман приказал – помочь, если что потребуется... Дом-то ваш цел, а вот внутри все по щепочке разломали. Надо будет заново обставляться... И мастеров найдем, кто поможет. И людей, кто с ремонтом подсобит.

Обняв Челеби, Сергий поблагодарил еще раз:

– Понял. Храни вас Господь, Азат Михайлович... У меня дела еще. Давайте завтра после обеда у дома и встретимся. Там на месте и обсудим, что и как...

Спустившись по больничным ступеням, некромант посмотрел на темнеющее небо и приказал:

– Назар, поехали на могилу.

Макаров не просил, не пытался договариваться. Он знал – сейчас в своем праве. И если кто-то вздумает перечить, то просто перешагнет через идиота, оставив после себя очередной труп. Тьма внутри затихла, но в любой момент могла вызвериться. И стоять на грани “добро или зло” удавалось с трудом. Слишком сильно грызла обида за несправедливость. А хуже всего, давило понимание – иначе и не будет. Такой мир. Такое государство. Такие правила жизни, которые приняты каждым жителем. И ты или вписываешься в систему, или тебя перемелют и выплюнут, не заметив потери.

– Одеться бы тебе, Сергий. Застудишься, помрешь, с меня спросят, почему не уберег.

Потрогав заскорузлую рубаху на худых плечах, парень печально усмехнулся:

– Я не мерзну, Назар. Привык в камере... Поехали.

На Петровское кладбище добрались на трех пролетках. В первой – некромант со старшим охотником за нечистью. Во второй – монахи. В третьей – господин из Особого Отдела и еще один жандарм. В отличие от сопровождающих, Назар лучше других понимал, что тишина и вежливость Макарова обманчивы. Внутри бывшего заключенного клубится злоба и вся накопленная за полгода мерзость, готовые в любой момент вырваться наружу. Проблема в том, что собери хоть всех искореняющих по северам, такую силу не удержать. И справиться с обидой сможет только ученик Зевеке. Если сочтет, что выбранный им путь – правильный. А сломается в эту ночь – никто и ничто не защитит город от пробоя на темную сторону. Шарахнет так, что получит княже новый Бухарест, превратившийся в гигантский могильник буквально за пару минут.

– Остальные пусть ждут. Ты со мной.

Аккуратно пробираясь по невысоким сугробам, Макаров выбирал, куда поставить ногу в разбитых сапогах. Тропинку присыпало, скользко. Упадешь – сил может и не хватить снова подняться. Но – шел, медленно и упорно. Даже не спрашивая дорогу. Чувствовал, где его ждут.