Совсем тяжело стало ближе к обеду. Тогда враги пристрелялись и обрушили огневой шквал по холмам, где окопались штурмовики с остатками разгромленных добровольцев. В тот момент Сашенька как раз копошилась неподалеку от покосившегося навеса, как над головой хлопнуло, а потом серая тень в грязной гимнастерке метнулась на встречу, сбивая с ног, чтобы вдвоем повалиться на заляпанный кровью песок:

– Ты что творишь, дурная! Шрапнелью посечет в момент! Здесь сиди!

– Слезь с меня! – только и хватило сил хрипло выдохнуть в ответ. – Я сама разбе...

– Если вас с фельдшерами перебьют, кто раненных спасать будет? В госпитале оставайся, с остальным разберемся.

Не слушая, что зло бормочет в ответ Сашенька, Макаров дал отмашку и в пещеру потащили тех, кому еще можно было помочь. В том числе и тяжелораненного капитана Седецкого.

Дядьку Парамона убили ближе к вечеру, во время последней атаки. Похоже, британцы на нее возлагали последние надежды на скорую победу, поэтому израсходовали прорву снарядов, погнав после этого все собранные в единый кулак дикарские племена. На северном фланге дошло до рукопашной. Но Сашенька этого не видела. Она механически останавливала кровь, накладывала швы, делала повязки и краем сознания отмечала: здесь не успела. И здесь. А этого получится продержать до утра. Может быть.

О том, как мечтала помогать хирургам на операциях, даже не вспоминала. Для применения талантов и накопленных знаний – поле непаханое. В себя пришла, когда над головой давно уже горела коптящяя керосиновая лампа, а в небе сияли яркие звезды.

– Передохните, ваш бродь. И водички попейте. Сейчас поснедать принесу.

Взяв протяную флягу, девушка припала к горлышку, жадно глотая теплую воду. С трудом перевела дыхание и вернула опустевшую тару обратно невысокому солдату с левой рукой на перевязи.

– Спасибо вам, но не надо...

– Мне господин гауптман лично приказал за вами приглядывать. Ноги посекло, хожу кое-как, но все лучше, чем лежачий. Поэтому и хлебушка с кашей принесу, чуть с утра осталось. И воды еще достану... Вы, главное, пока отдохните, я потом разбужу. Нам без вас совсем худо будет. Лекарей-то больше не осталось.

– А... – оглянувшись вокруг, девушка замолчала. Среди местами осыпавшихся проходов с исклеванными шрапнелью и пулями стенками сновали пропыленные мужчины с бурыми от грязи лицами. Уносили убитых, редко бережно подтаскивали тяжелораненных. И ни одного знакомого лица с белой повязкой на рукаве.

– Хорошо, я чуть посижу здесь. Вроде всех осмотрела, кого надо было... Пару минут. Вот здесь... Пару...