Полчаса согласовывали – где и какие запасные позиции устроить, куда бесценную воду разместить, какое оружие неходячим раненным оставить. Договорились, что выдадут им четыре “колотушки”, чтобы в последний момент подорвать себя и прорвавшихся врагов.

Сидевший в углу мрачный Сергий под конец совещания поднял руку:

– Да, Макаров, слушаем тебя.

– У меня подозрение, что дикари ночью полезут. Готовят они что-то.

– Что именно?

– Федор посматривает, но объяснить сложно. Пляшут у костров, варево какое-то пьют. Копятся тремя толпами. Самая большая куча – с южного фланга. Поменьше с тыла и последний отряд у деревни... Дрянью оттуда несет, господин гауптман.

– Дрянью?

– Да. Вы наверняка такой запах чувствовали в Румынии. Когда хочется взять огнемет и выжечь все на своем пути.

– Шайзе...

Шольц прекрасно понял, о чем говорит парень. Черное колдовство, после которого Трансильванию буквально испепелили. Бредущие по дорогам трупы, взбесившиеся животные, незаживающие раны.

– Ты в этом уверен?

– Я не могу сказать, когда именно это по нам ударит. Но я уверен – мой наставник такую дрянь всю жизнь искоренял, пока за грань не ушел... Боюсь, спать нам сегодня не придется.

В черном небе горели яркие звезды, далеко с юга доносился лай гиен. Несколько стай умудрились забраться в пески вслед за бесконечными колоннами дикарей. Жрали трупы, брошенные по бокам троп. Грызли кости на пепелищах разоренных деревень. Сейчас для падальщиков наступило раздолье – убитых во время первой атаки не хоронили. Любое мясо на выбор: хоть с белой кожей, хоть с черной. Пируй, пока брюхо не лопнет.

Макаров сидел на дне узкой промоины, тянувшейся через весь холм, привалившись спиной к твердым камням. Механически водил точильным бруском по тесаку, который подобрал утром. Подобного железа после отбитой атаки валялось много под ногами. Выбирай что получше и можно использовать вместо трехгранного штыка в рукопашной. Троица старожилов обосновалась неподалеку: чистили винтовки, перебирали скудную амуницию.

Прошуршал песок, черным пятном рядом опустился горбун. Макаров покосился на напрягшегося ефрейтора, чуть прикрыл глаза: не трогать. Взвалившие на себя обязанность телохранителей деревенские мужики могли бы монаху изрядно рясу попортить. Только какой смысл? Божий человек явно не воевать пришел.

– Я тебя вспомнил, Сергий, – тихо произнес Герасим. – Долго голову ломал, а сегодня утром, как над головой буря гудела, так и вспомнил... Твой запах был в больнице, где нежить железякой прибили. И потом у купцов, когда демон хивинца сожрал.