— Они моим ребятам уже про свои права зачесали, — сообщил представитель Конторы.

— А адвоката не требовали? — хохотнул я.

Олегыч хмыкнул:

— Вот скучно с тобой, Ромка! — заявил он. — Все-то ты знаешь! Короче, на День рождения от меня ничего в подарок, кроме банки тушенки, не жди!

— О, так ты мне все-таки что-то подаришь! — обрадовался я.

Дальше смеялись уже вместе. Но вообще, довольно сложно было представить более яркую иллюстрацию к одному из самых известных выражений Задорнова по поводу звездно-полосатых нравов.

— И чего, кстати? — поинтересовался реакцией парней на такие требования.

— «Мышкам» по фиг, — пожал плечами старик. — А вот Дашка твоя «прогрела» особо ретивого в защите своих прав чуть плотнее! Кстати, поговорил бы ты с ней. Эмоции…

Ну да, для снайпера умение работать с собственными порывами — первое дело.

— Услышал, — коротко сообщил я. — Ну что, пообщаемся?

— Только вас и ждали, — серьезно кивнул мой собеседник. — Пошли.

Я сделал пару разминочных движений шеей. Сейчас этих товарищей надо будет ломать. Физически ли, аль психологически, но накорню. Не самое приятное занятие. Даже с такими ублюдками, что отрываются на мирняке. Удовольствия я от этого не испытываю никакого… Но надо.

Впрочем, допрос кончился так и не успев начаться.

— ГИТА!!! — ночь разрезал полный боли рев.

Со стороны пленников раздались звуки борьбы и приглушенный мат на трех языках.

— Вот, блин, — негромко отметил я. — Однако к нашему приходу все уже закончилось. Один из спецов на пару с Этерра-Габрианиэлем профессионально скрутили нашего единственного пассажира из местных — того самого Гарона, что только что потерял свою сестру.

— Он узнал брошь, — коротко объяснил осенний лист восьмой пятерки от корня дубового.

Я перевел взгляд на обрезы ткани, расстеленные неподалеку от костра. Туда при обыске сложили все, что было найдено при пленниках. Небольшую брошку я заметил сразу — серебряная птичка, сидящая на ветке, отражала всполохи языков пламени костра и сразу же бросалась в глаза.

— Кто? — поинтересовался негромко, с некоторым усилием давя в себе отвращение к самому себе от одной мысли о том, что сейчас собираюсь сделать.

— Кажись, этот! — кивнул спец.

«Корректировщик, значит!», — мысленно отметил со вздохом.

— Тебе трех хватит? — поинтересовался, обернувшись к Кодариукасу.

Олегыч только негромко хмыкнул. Но возражать не стал. Я же рассуждал просто: зачем самим марать руки, если можно просто продемонстрировать остальным, что именно ждет их, если они заартачатся.

— Отпустить, — коротко бросил я бойцу и эльфу.