Игорек замялся, не зная, как сказать начальству, будто оно имеет интимные отношения с подчиненными. Не со всеми, конечно. С одной.

— Я с ней, что? Конкретики добавьте.

— Нет, ничего. — Ведерников немного взбледнул.

Голос у меня звучал совсем не ласково просто. Абсолютно не переживаю о своей репутации. О репутации Александры Сергеевны тоже. По крайней мере, в этом плане. У нас такие скелеты в шкафу, и у нее, и у меня, что вопрос непорочности или морального облика — вообще полная ерунда на фоне этих скелетов. Но взбесил сам факт. Зачем совать свой нос, не пойму. У них тут полный набор — шпионы, убийцы, просто идиоты, а людей волнует, пёхаю ли я Комарову. Лучше бы так за собой следили. Каждый. Просто каждый сам за собой. Глядишь, сейчас проблем было бы в разы меньше.

— Ну, а раз «ничего», то будьте любезны, Игорь Леонидович, свалите в свой отдел и займитесь своей работой. Я понятно говорю?

— Конечно, конечно…– Ведерников так затряс башкой, что я испугался, как бы она у него не отвалилась.

Впрочем, сейчас несчастный случай был бы в тему. Можно было бы все свалить на него и добиться, чтоб завод убрали из маршрута делегации. Хотя, с другой стороны, ничего это уже особо не решит. Мне просто прикажут грохнуть Фиделя прямо посреди улицы.

Да и к Ведерникову имеются вопросы. Особенно про связь Игорька с Филатовой, которая, в свою очередь, тоже по уши завязла в ситуации со смертью Маслова. Серпентарий, блин…

Тем не менее, моим тоном Ведерников проникся в одно мгновение. Он рванул в сторону лифта и уже не оглядывался. А я направился, наконец, к кабинету.

Вот там как раз меня ждала Александра Сергеевна. За столом, с хмурым выражением лица.

— Доброе утро. — Вежливо сказал я, едва вошёл в помещение. Потому что мы — люди культурные, хоть и вражеские агенты. Культуру нам прививали с детства. А вражеским агентом мы стали совсем недавно.

— Думаете, доброе? — Ехидно поинтересовалась Александра Сергеевна. — Я вот, например, до рассвета не могла заснуть. Думала о нашем разговоре.

— Ммммм…здо́рово. И как?

— Что «как»? — Комарова нахмурилась ещё сильнее.

— Как думалось? — Я прошёл к диванчику и плюхнулся на него.

Александра Сергеевна поднялась из-за стола. Освободила моё место. Перед ней, кстати, были разложены папки с личными делами. Опять. Скоро завою от вида этих папок.

— Максим Сергеевич, Вы думаете, у нас много поводов для шуток?

Комарова обошла стол и замерла прямо напротив меня. Это было крайне неудобно. Потому что она стояла, а я сидел.

— Поводов для шуток у нас огромное количество. А вот поводов для радости и смеха — ни одного. Давайте не будем устраивать соревнования, кто больше скажет колкостей. Лучше объясните, зачем Вам понадобились снова личные дела?