Каэдэ посмотрела на абрикос за окном, под которым похоронен чужой кот, на капли дождя, что стекали по чёрной ветке и листьям. Спокойная картина. Ей нравилась.

«Я всё ещё жду. Пока что…».

* * *

Юный Александр сидел на низкой табуретке, закинув ногу на ногу, и в третий раз за полчаса допивал чай. Чай был хороший. Сяо Мин-Гуй заварил его правильно, при чём не китайским способом, как это делают повсюду, а каким-то своим способом. Получалась густая, чернильная жидкость, в которой при первом глотке вкуса не было совсем, а при втором вкус бил изнутри башки! Саня такого чая в жизни не пил! Во дед даёт, а! Надо будет научиться готовить такой самому. Любимки оценят. Особенно Корнелия.

Сяо закончил доклад, разъяснил все те мелочи, которые Александр любил, например — Сяо Мин-Гуй заметил, что у мастера по точке ножей в третий день его приезда появился новый инструмент, маленький, серебристый, им мастер не точил ножи, а аккуратно полировал бронзу, при чём начинал это делать, когда Сяо проходил с покупками от тётушки Шу.

Александр слушал, одобрительно кивал. Поставил пиалу. Потёр пальцами переносицу.

— Сяо, — произнёс он устало. — То, что ты рассказал наводит меня на ещё одну мысль. Сейчас я проверю кое-что. Сваргань пока чего-нибудь пожевать.

— Хорошо, господин. — и, поднявшись, китаец подошёл к жаровне, раздумывая, чтобы приготовить для молодого господина, дабы тот остался довольным? Обычно люди возраста Северова любят сладкое. Может сладкую рисовую кашу? Но это как-то слабовато, всё же господин — воин, ему нужно что-то покрепче, мясо бы.

Александр, тем временем, закрыл глаза и ударил по пространству импульсом духовной энергии. Если бы это был эфир, то китайцы назвали бы подобную технику как «расширение чувствующего поля», а японцы — как «открытие восьми ушей», но и то, и другое было бы неточно. Это была совсем иная техника, не существующая в этом мире и работала на ядре. Никаких эфирных вспышек и следов в пространстве, его пульсацию невозможно было считать местным практикам.

Для юного Северова всё было как в чёрно-белом мире. Будто он смотрит на всё со стороны и начинал видеть зажигающиеся эфирные огоньки. Слабые у низкоранговых, более яркие — у практиков помощнее. Он не стал просматривать весь Пекин — иначе слишком много информации и можно наделать ошибок в плане впитываемой информации, а потому сосредоточился только на своём квартале, где сейчас находился, и всех прилегающих по соседству.

Точек было много.

Тысячи людей…

Но всё это фон.

Юноша отсортировал его, так как ему необходимо было ощутить более высокоранговых.