- Это было бы здорово, спасибо.
Я иду на кухню, беру коробку салфеток и наливаю нам по бокалу, затем возвращаюсь к Наде и Грейси. “ Держи. ” Я ставлю стакан перед ней на кофейный столик. Грейси, кажется, вылезла из своей скорлупы, улыбается и что-то болтает с Надей.
“Ты знаешь, я присутствовала при родах. Родители Стеф были не слишком рады, что она рожает одна, поскольку у нее были психологические проблемы. Но я была с ней на каждом приеме, во время всех ее утренних недомоганий и родов ”, - грустно говорит она, проводя пальцами по волосам Маленькой Тюльпан.
“Не могли бы вы рассказать мне о ней побольше? Стефани? Я знаю, что Грейсон чувствует себя виноватым из-за того, что не помнил ее и не знал о Грейси первые шесть месяцев ее жизни ”.
“Стеф всегда боролась с депрессией. Она часто ходила в бары и напивалась, просто чтобы почувствовать что-то хоть ненадолго, но это никогда не длилось долго. Она всегда делала яркое лицо, чтобы все видели, но когда она думала, что никто не смотрит, было видно, насколько она на самом деле разбита внутри. Я просто хотела бы получить от нее больше помощи, - тихо говорит она.
Я положил руку ей на колено. “ Я уверен, ты сделала все, что могла. Но ты не так уж много можешь сделать для человека ”.
“Она изо всех сил пыталась сохранить работу или друзей, даже ее семья начала дистанцироваться от нее”. Она со злостью смотрит на свои колени, но это чувство быстро проходит, когда Грейси пытается схватиться за нос. “Когда она забеременела, она была другой. Она казалась счастливее, как будто этот ребенок придавал ей новый смысл жизни. Сначала я волновалась, но когда увидела, что она сияет и чаще улыбается, подумала, что, возможно, это то, что ей нужно, чтобы поправиться. Причина стремиться к большему в жизни ”. Она шмыгает носом.
И это произошло. На протяжении всей беременности она была другим человеком. Она вернулась к своему прежнему счастливому состоянию. Вот почему она назвала ее Грейси, это означает благословение. И такой она была, по крайней мере, пока это продолжалось ”. Ее улыбка снова становится грустной, когда скатывается еще одна слеза, и я передаю ей салфетку. Она берет ее и вытирает. “Но потом, после того, как она родила, это началось снова. Она была еще более подавленной, чем раньше. В тот момент я был у нее дома каждый день, потому что в большинстве дней она даже не вставала, чтобы позаботиться о Грейси. Я беспокоился о них обоих.
Боже, я не могу представить, как это, должно быть, было тяжело. Наблюдать, как твой друг проходит через это, и не иметь возможности ничего сделать.