Хейз
Ни единого шанса.
Беркли
Нет.
Адлер
Я буду молиться за тебя.
Я хихикаю, качая головой, и кладу телефон на тумбочку, проверяя время, пока подключаю его.Черт, уже 4:00 утра. Нет смысла спать сейчас, когда малыш проснется через два-три часа. Я просто вздремну в самолете.
Я направляюсь в ванную, принимаю душ, переодеваюсь и собираю чемодан на потом. Затем я спускаюсь вниз, включаю кофеварку и решаю, что приготовить на завтрак.
Сейчас 6:00 утра, когда я слышу, как Грейси что-то бормочет через монитор. Я быстро снимаю все с плиты, не желая портить всю свою тяжелую работу, и поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Я быстро хватаю свою маленькую девочку, меняю ей подгузник и пижаму, затем возвращаюсь на кухню.
Я стараюсь вести Грейси как можно тише, раздавая ей маленькие кусочки фруктов, пока не закончу готовить завтрак. Я знаю, у Эм была тяжелая ночь, и я хочу дать ей как можно больше отдохнуть.
Час спустя сверху раздаются шаги, и я знаю, что Эмма проснулась. Я разогреваю ей еду, накрываю на тарелку и готовлю кофе в кружке в форме сердца, которую она получила на день рождения.
Через несколько минут она появляется в поле зрения, и я ненавижу то, что вижу. Ее лицо красное, как будто она яростно терла его, вероятно, чтобы скрыть покрасневшие, опухшие глаза. Даже кончик ее носа красный. Сегодня утром она тоже явно плакала ...
Но больше всего меня бесит не это. Нет. Это выражение безразличия, которое она демонстрирует, несмотря на все доказательства обратного. Я знаю, что это фасад, пустая маска, скрывающая то, что она на самом деле чувствует, но все равно неприятно это видеть.
Я подхожу к стульчику для кормления Грейси и провожу пальцами по ее растрепанным волосам, которые я еще не нашла времени расчесать. “Смотри, Лютик, мамочка наконец-то проснулась”. Грейси визжит и хлопает в ладоши, когда замечает Эмму, протягивая их к ней для утренних объятий.
Банни заметно напрягается при этом имени, в ее глазах вспыхивает боль, прежде чем она отмахивается от всего этого. Она делает несколько шагов к нашей девочке, сурово глядя на меня. “Не делай этого. Не говори что-то в один прекрасный день, а на следующий передумай. Ты ясно дала понять, что я не ее мать, так что не начинай вести себя так, - резко выплевывает она низким голосом.
- Но это так.
“Прекрати. Пожалуйста. Я не хочу драться. Я здесь, чтобы выполнять свою работу, которая заключается в заботе о Грейси, и ни о чем другом”.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, удерживаясь от того, чтобы сказать что-нибудь еще…пока.