— Да не это меня пугает, — покачал он головой. — У Снежаны муж очень ревнивый, может и здесь меня найти. Он, когда в ярости, способен на что угодно. Тогда окажется, что все ваши усилия напрасны, лучше бы я там на брусчатке и окочурился. Видимо это судьба, чтобы я жил дальше и мучился осознанием, что сделал не то, что надо. Влюбился по уши и пошёл во все тяжкие. А Бог всё видит, вот я и получил по заслугам.
— Вы знаете, как зовут мстителя? — спросил я. — Я скажу охране у ворот и на входе в клинику, чтобы этому человеку сказали, что вас здесь нет и не было.
— Ой, спасибо, господин лекарь! — вяло улыбнулся он. Видимо тяжкие мысли не давали сделать это от души. — Вы даёте мне второй шанс, и я перед вами и перед Богом клянусь, что больше никогда не сделаю подобного. А может и вообще в семинарию учиться пойду.
— Ну это уж вам решать. А пока вас отвезут в палату. Вставать только в туалет, сегодня максимальный покой, а завтра посмотрим.
Глава 16
После работы я поспешил на другую работу, в лечебницу «Святой Софии». Сегодня должен присутствовать на приёме у другого знахаря. Как он отреагирует, интересно? Всё зависит от того, как смог донести до всех информацию Демьянов. Если он вообще это делал. Мог просто поставить в известность, что завтра у вас в кабинете будет лишний и всё.
Добираться по идее недалеко, только погода не очень способствовала пешей прогулке. Было бы безветренно, можно и прогуляться. Тут идти-то всего минут двадцать, максимум двадцать пять. Я всё же вызвал такси. Пока ехал, вспоминал о ещё одном нерешённом деле, о спрятанном Андреем золотом амулете. Я один раз специально попросил таксиста проехать мимо того дома, но там видимо ещё продолжались следственные действия. Периметр обтянут жёлтой лентой, дежурят полицейские. Видимо пока не судьба, надо подождать, пока всё уляжется. Главное, чтобы они не нашли этот амулет.
Я придержал тубус с плакатами, чтобы не упал с сиденья на повороте. Ну что, голубчики, скоро с вас снимут копии, которыми я буду пользоваться, а вы превратитесь в музейные экспонаты. Музей одного зрителя. Вот буду когда-нибудь руководителем клиники и развешу их по стене, как обычно делают с портретами великих врачевателей. Им, конечно тоже место найдётся, дань истории священна, но плакаты будут на самом видном месте.
На входе в лечебницу меня чуть ли не с распростёртыми объятиями встречал Иван Терентьевич Рябошапкин, с которым я был на приёме вчера. Чего это он так соскучился, интересно? С местным контингентом везде мерещится какой-нибудь подвох, надо держать ухо востро.