Никто нас так и не побеспокоил, а в соседнем зале обнаружилось сразу три «канализационных крокодила», успевших изрядно протухнуть. А мы и не заметили такого соседства, окончательно привыкнув к царящей здесь вони. Хотя рядом с ними дышать я старался исключительно ртом.

Спустя ещё несколько переходов шкатулка начала издавать отчётливое дребезжание. Криста уже приноровилась ориентироваться на её сигналы, поэтому кружить не стала, сразу определившись с направлением.

— Туда.

Очередной коридор привёл нас в большой по здешним меркам зал, который явно успели обжить уже в нынешнее время. Самодельная, вся из себя кривая мебель вдоль стен, масляные светильники по углам, а в центре — собранная из досок площадка, забитая всевозможным хламом. Скорее всего, здесь обитали бездомные, стаскивая сюда всё, до чего смогли дотянуться. Странно, что их не смущало соседство с другими обитателями канализации. Хотя наверху им явно не было место, разве что за стенами.

Попахивало здесь не только вонью разложения, но и обострившейся клептоманией. Чего тут только не было — от черепков до целых сервизов; от тряпок до ковров и вполне приличной одежды. Кое-кто из местных обитателей не был чужд изобразительному искусству, собрав из гранитных обломков четыре угловатых обелиска метра по три в высоту, отдалённо напоминавших человеческие фигуры.

Однако истуканов возвели отнюдь не для красоты — судя по многочисленным следам застарелой крови на камне, они вполне могли играть религиозную роль. Только бомжей-культистов нам ещё не хватало…

Однако хозяев этой свалки нигде не было видно. По крайней мере — живых. В одном из углов луч моего фонаря выхватил чью-то оторванную руку, да и только. Я поджёг пальцем парочку светильников и принялся за вдумчивый осмотр. Так или иначе, кольцо где-то рядом. Вскоре под мусором нашлись новые останки, но картины они не прояснили. Кроме того, что им уже немало времени.

А вот у девушек дела шли гораздо лучше. Они полезли на платформу и вскоре до меня донесся удивлённый возглас Сатании:

— О, здесь живая!

Я обернулся и сам увидел выжившую — чумазую девчонку-подростка, худую до изнеможения. Вынырнув из груды хлама, она непонимающе хлопала глазами, как будто спросонья.

— Эй, ты как? Есть хочешь?

— Отойди!

Предупредительный окрик Снегурочки заглушил громкий каменный треск. Ближайший ко мне идол покачнулся, словно собираясь рассыпаться, но вместо этого выбросил одну из конечностей в мою сторону. Гранитный валун со всего маху треснул по напольной плите, где я только что стоял. Увернуться получилось лишь благодаря ускорению, но меня всё равно окатило мелким крошевом, брызнувшим в стороны.