Я уставился на ещё больше потемневшие в канализации ножны, как будто видел их впервые. Значит, мне не показалось, что дизайн уж больно какой-то земной. Тогда я всё списал на авторский стиль Синклера, но ведь он тогда сам сказал, что это был заказ, который так и не забрали…

Получается, не только одного меня прельстила романтика восточных боевиков. Вот это попался, так попался!

— Нет, не знал, — осторожно произнёс я вслух. — Ваш человек её очень нахваливал, как одно из лучших своих творений.

— Не сомневаюсь, — поморщился особист. — А что скажешь сейчас?

— Это отличная сабля, я хотел бы оставить её себе.

— Смело. Особенно в твоём положении.

— Меня что, до сих пор подозревают?

— Это навсегда, привыкай. Избавиться от дурной славы можно только заработав ещё более худшую. И чем больше ты будешь выделяться, тем сильнее все будут тебя ненавидеть.

— И чем я таким выделяюсь?

— Да хотя бы тем, что не трясёшься от ужаса передо мной, — пожал плечами Иолай. — Для домашнего мальчика это большое достижение, знаешь ли. Если прибавить туда ещё тот факт, что Дары у тебя открылись совсем недавно, да такие сильные…

— А как считаете вы сами? — пошёл я в наступление, прекрасно понимая, что терять мне уже нечего.

— Ты не демон, — уверенно заявил гранд-магистр. — Ты дурак. Это, кстати, прекрасно объясняет твою везучесть. Ну что, стало легче?

— Да как-то не особо…

— С правдой оно всегда так. Не даром она многим глаза режет. К тебе теперь будут постоянно приглядываться и пробовать на прочность. В том числе и те, кто желает твоему клану поскорее оказаться на самом дне. Уж больно мало нынче гордых «Фениксов» осталось. И вообще, твоя кандидатура очень удобная со всех сторон. В этом году на демонов неурожай, а ты так и напрашиваешься на арест. Радуйся, что я люблю свою работу и никогда не спешу. Иначе ты давно бы оказался в руках Серой Стражи.

— Что значит, «неурожай»? — зацепился я за непонятное выражение.

— Мы не выявили ни одного засранца, — нехотя пояснил особист. — Хотя обычно их прячется двое-трое среди соискателей. То ли они все оказались слабаками, то ли слишком умными. В любом случае, орден будет меня доставать, пока я кого-нибудь им не сбагрю. Может даже тебя, если продолжишь умножать мои проблемы.

— Двое-трое?!

— Только не распространяйся об этом печальном факте, — предупредил меня Иолай. — Просто хочу, чтобы ты понимал всю серьёзность твоего положения. О подобном не принято говорить вслух, ибо это прямая угроза нашей государственности. Поэтому обычно устранение проходит без лишнего шума. Такое устраивает всех. В первую очередь — Совет.