Следующие несколько часов мы пахали как проклятые, выгребая мусор откуда только можно. Поначалу не трогали только рабочий стол гранд-мастера, но потом вошли в раж и сгребли всю ветхую макулатуру к чёртовой бабушке. Всё равно листы рассыпались от малейшего движения. А вот внутренние ящики стола оказались заперты, и залезть туда не получилось.

Я подключил Авери к расшифровке уцелевших бумаг, но наследник ничего интересного там не нашёл. Одна часть документов оказалась обрывками учётных ведомостей, другая слабо поддавалась чтению. С другой стороны, вряд ли Фест стал бы бросать здесь что-то действительно ценное. У меня прямо руки чесались при одном только взгляде на металлическую дверь, так что пришлось силой заставлять себя не отвлекаться. Ничего, подходящее время ещё настанет, а для затравки можно будет проинспектировать книжные шкафы, благо их содержимое худо-бедно пережило консервацию. Странно, но древоточцы их не тронули, как и сам рабочий стол.

Не иначе как магия виновата, вряд ли там сорт древесины невкусный.

Прогрызенную дверь в наши покои мы тоже выбросили, а вот входную подняли и пристроили рядом с проёмом. Она неплохо сохранилась, и весь вопрос упирался в искорёженные петли. А вот все кровати до последней осталось только сгрести лопатами и ссыпать в холщёвые мешки грубой вязки, заменявшие мусорные пакеты. Ни одной целой доски, включая те, которыми были заколочены окна. С другой стороны их проще было демонтировать, впустив внутрь свежий воздух.

Набитые мешки мы таскали к довольным уборщикам через весь этаж. Разумеется, над нами потешались все остальные курсанты, что получили в своё распоряжение выдраенные до блеска помещения. Сейчас участники основных двенадцати групп потихоньку вселялись, бродили по корпусу и от нечего делать угорали над «неудачниками». Но я относился к издёвкам стоически, потому что в голове понемногу зрел план, как нам можно разжиться дефицитной мебелью.

Когда работа стала подходить к логическому концу, этот вопрос встал острее некуда, едва не приведя к очередной драке. Как всегда зачинщиками выступали Рина и Эхарт, обозлённые уборкой до крайности. Забавно, что в их диаметрально противоположных сословиях подобным предпочитали не заниматься. Аристократка в едкой форме предлагала остальным одногруппницам отдаться помощникам за лишнюю постель, а молодой бандит просто ругался, на чём свет стоит, грозя физической расправой заместителю коменданта.

— Тишину, пожалуйста! — призвал я скандалистов, постучав шваброй по доспехам.

Шлем со скрипом повернулся в мою сторону, а латная перчатка резко дёрнулась ко мне, схватившись за древко. Скорость движения впечатляла, особенно для такой металлической махины. Миг, и у меня в руках остался лишь измочаленный огрызок, а в прибранной аудитории воцарилась мёртвая тишина.