— Они умрут. В одно мгновение. Смерть Первого Паука будет означит означать смерть и трёх остальных Высших, а вслед за ними жизнь уйдет из всех остальных.

— Но как?! — я невольно дергаю узду виверны и так почти опрокидывается.

— Я не случайно называю их Пауками. Паутина. Она тянется от Высших к каждому из пауков. Высшие словно паразит питающийся мозгом тех, кто переродился. И как только этот паразит погибнет — с ним погибнут и все остальные. Потому что их мозг уже давно служит Первородным и не может жить самостоятельно.

— Паутина?!

Я пытаюсь представить тонкую паутину тянущуюся от Высших к каждому из рядовых Первородных. А еще вспоминаю свою первую встречу с ними — они отбирали людей, они что-то находили внутри их — кажется, они вели исследования.

— Эту паутину видят только Высшие… и я, — отзывается И-себа.

— Но, — неожиданная мысль ослепляет меня. — И я умру, если погибнут Высшие?!

Может быть, в том числе, и поэтому И-себа отговаривал меня от перерождения? Хотя, какое ему дело до моей жизни или жизни любого из Нерождённых, если Пауки погибнут?

— Я не буду врать, Иниро, я не знаю. Тебе стоило задать этот вопрос раньше чем становиться одним из них. Рэйден тоже задала его слишком поздно. Если для тебя этот повод отказаться от контракта… я пойму.

— Я видел их сегодня, видел их армию… их невозможно убить.

— Нет невозможного, Иниро. Я верю что найдётся лучший из лучших, кто сможет найти ключ к их жизням и заберёт их.

* * *

Я снова вижу на смотровой площадке башни фигуру…. И эта фигура незнакома мне. Рабочих уже нет, и тот, кого я вижу там наверху — точно не Иса. И багровые одежды, длинные тёмные волосы… это кажется знакомым…

Странно и неприятно, что боевые куклы и баллисты, на которых я возлагал такие большие надежды, не уничтожили этого незнакомца на подлёте, а пропустили. Это плохо, да. Нужно будет понять, кто в этот виноват — если рабочие, я накажу их.

Я вдруг узнаю эту фигуру на вершине башни, в одеждах цвета крови и золотом в её отделке — я должен был узнать сразу, я просто не ожидал увидеть в гостях его.

Высший!

Кто-то из тех, кто сидел на троне там, в Ковчеге. Может быть, даже сам Первый. До меня вдруг доходит значение этого слова. Первый из Первородных этот тот, кто первый появился на Земле. Его не тронули боевые куклы?! Что за ад! Как я собираюсь обороняться здесь тогда от всех врагов на свете?!

Фигура кажется неподвижной и даже ветер не трогает её и тогда я понимаю — это что-о вроде призрака… или голограммы.

Опускаюсь рядом, вглядываясь в черты лица странного гостя. В черты лица твари, совсем не похожие на человеческие.