В номере я принял душ и сразу же упал и вырубился.

Утром попытался себя полечить — с трудом, но получилось. Бодрым я себя, конечно, не чувствовал, но и чугунная усталость отпустила, и мы разрозненным коллективом отправились на загородный стадион приучать Игната к его новой позиции. Меня поставили на ворота — Димидко должен был убедиться, что я в норме.

Тирликасу удалось убедить на товарняк местную команду из второй лиги, и всю половину дня мы катали мяч, показывая местным, как надо играть.

Я на воротах околел, потому что игра редко перемещалась на нашу половину поля, а противник терпел поражение с разгромным счетом. Потому меня периодически заменяли Васенцовым — не хватало еще, чтобы и вратарь с простудой слег.

Тирликас стоял недалеко от ворот, скрестив руки на груди, и самодовольно улыбался. И я знал чему: он как никто понимал, что парням сейчас нужно прочувствовать, что они могут и они — лучшие.

В итоге после игры я раздал автографы как вратарь национальной сборной, и наших осталось ощущение подъема и всемогущества. К тому же Игнат хорошо себя проявил, и Сан Саныч остался доволен.

А вот я — не совсем, потому что снова навалилась усталость, я вырубился в девять вечера и еле проснулся по будильнику.

Предстоял долгий, трудный и очень ответственный день. К тому же сегодня играли «маши»: «Ростов» с «Уралом». Если проиграет «Ростов», а мы выиграем, то подвинем их с третьего места на четвертое. Но и чтобы «Уралмаш» укреплялся, нам тоже было невыгодно. Мы втроем шли ноздря в ноздрю, с отрывом в одно и два очка. Только «Торпедо» уверенно держалось на первой позиции. В общем, интрига та еще. Адреналин в крови так и бурлил, от былой апатии не осталось и следа.

Но только стоило вспомнить откат, и волосы поднимались дыбом. Вот тебе и депрессивный эпизод! Теперь я знаю, что чувствуют эти бедолаги и буду в морду плевать, если, загрустив, мне скажут: «Ах, у меня депрессия».

К черту такие откаты! Это еще хуже, чем когда я был трусом. И если бы не Рина, валялся бы я, весь переломанный, или вообще себе шею свернул.

Никакой прогулки по городу не предвиделось. С утра — снова на стадион. Акклиматизироваться и адаптировать Игната. В этот раз мы сильно не усердствовали и обходились собственными силами. В десять начали, в двенадцать уже закончили, и после легкого обеда Димидко нас распустил на тихий час.

Потом — снова на стадион.

* * *

Вечером, в очередной раз разминаясь, я поглядывал на небо и мысленно молился, чтобы не пошел снег. Он, конечно, и так срывался, но не валил. Вдоль обочин скапливались небольшие сугробы, тут же — поле с подогревом. Да и купол раздвижной. Если вдруг что — будет у нас крыша.