— Куда ж я денусь, — проворчал я, мысленно собрал свое хорошее настроение и упаковал в коробку — вдруг вести окажутся не настолько плохими, и получится его распечатать, поделиться им с Риной.
Лев Витаутыч шел первым, я смотрел в его спину и думал, что у меня на него скоро начнет вырабатываться гормон стресса кортизол, как желудочный сок на еду — у собаки Павлова.
Ага, если сразу говорить не стал, значит, дело дрянь. Или нет? Или просто это касается одаренных?
Глава 21 Новые грани реальности
— Что случилось? — спросил я у Льва Витаутыча, когда он завел мотор. Отвечать он не спешил, и я продолжил: — Вы ведь не просто так вызвались меня подвезти.
— Убит парень, самородок. Ему восемнадцать, учился в спецучреждении, поехал домой к родителям. Вроде как ограбление. Восемь ножевых.
Я выругался, подождал, пока эмоции улягутся, и уточнил:
— То шпионское дело… Я не спрашивал, потому что это не мое дело. Но ведь многих арестовали. Выходит, не всех?
— Может, и не всех, — сказал Тирликас, подумав с полминуты. — Но, скорее всего, эти дела не связаны, вот что плохо.
— Да уж, — выдохнул я. — А еще хуже, что имеет место слив данных.
Приятных спокойных мне выходных! Вместо того, чтобы думать о том, как мы с Риной завтра поедем выбирать машину, я стал размышлять над тем, кто и почему убивает самородков и чем было вызвано четырехмесячное затишье. И лишь потом меня посетила мысль, что и я могу быть под прицелом. Хорошо, что Микроб, Рина и Гусак не то что не засветились, а не знают друг о друге.
— Работаем, — скривился Витаутыч. — Мне это не нравится так же, как и тебе. Одну закономерность я заметил. — Он посмотрел так, словно решал, говорить или нет. — Павел Сергеевич Горский. Как только он куда-нибудь уезжает или исчезает из поля зрения, все это начинается.
— Так почему сам не займется?
— Он не телепат и не видит предателей, а они, судя по всему, возле самой кормушки. Его проблема в том, что он слишком доверяет определенным персонам, например, Каретникову и Ахметзянову. Ладно, это не наше дело. Может, ему известно что-то, что неизвестно нам.
Дальше мы ехали молча, и я испытывал уже позабытое бессилие, когда ясно, что надо действовать, только непонятно как. Только один человек, способный помочь, приходил на ум, но однажды он отказался мне помогать. Кардинал. Человек, у которого самая мощная сеть осведомителей по всему Союзу, и однажды я в этом уже убедился. Ели он вышел из тюрьмы, можно попытаться поговорить с ним в приватной обстановке. Если надо, заплатить, благо после покупки машины деньги останутся.