Цыба почесал в затылке и сказал:

— Вон оно как! А я столько раз тут был, а такого не слышал. — Он обратился к Ведьмаку. — Борь, а ты знал?

Тот мотнул головой.

— Не-а.

Мы свернули на улицу Софиевскую, и Димидко указал на ворота при въезде во двор.

— Застройка в старой Одессе замкнутая, и есть два типа дворов — так называемые ленинградские, вот именно такой, их в Ленинграде полно, и средиземноморского типа, какой мы ищем. Василий, долго еще?

Колесо почесал в затылке:

— Кажется, дальше был.

— Кажется? — недоверчиво прищурился Ведьмак.

— Ну-у, давно это было.

— Это вообще не здесь, — сказал Димидко, — а где-то возле рынка, а рынок там. — Он указал на восток.

— Легендарный Привоз? — сверкнул глазами Микроб.

— Да вроде нет. Идем.

Теперь Саныч возглавил шествие, повел нас по улице, перпендикулярной Софиевской, сверяясь с картой на телефоне. Идущие навстречу три девчонки-студентки — фигуристая рыженькая, брюнетка с каре и крупная шатенка — увидев такую толпу парней, приосанились, жадно на нас уставились. Колесо это заметил, помахал им, они заулыбались.

— Какие красавицы тут! — не сдержался он, потух, сообразив, что они смотрят на меня, Ведьмака и Игната.

Самая бойкая кудрявая брюнеточка спросила:

— А откуда это к нам столько красивых мужчин привезли?

— Футбольная команда «Титан», — ответил Микроб. — Завтра с вашими играем, приходите.

Рыженькая курносая девочка вперилась в него влажным взглядом. Похоже, у них коннект.

— А давайте придем? — Она схватила за руку крупную шатенку.

— Девочки, а подскажите, таки де можно посмотреть одесский дворик? — спросил я — и чтобы Федор с рыженькой пообщался, и чтобы ускорить поиски.

— Таки тут рядом! — оживилась рыженькая. — Хотите — покажу!

— Конечно хотим, да! — радостно воскликнул Сэм, подошел к шатенке и восторженно на нее уставился, девушка оттаяла и поплыла.

С ее размерами и габаритами, наверное, немного находилось желающих за ней поухаживать, а на фоне Сэма она смотрелась хрупкой.

— Нам на пары, — напомнила брюнетка, которая косилась то на меня, то на Ведьмака.

Насколько знаю, у Бориса была девушка в его родном городе, она училась на последнем курсе и не могла к нему приехать, но женское внимание ему льстило.

— Мы быстро! — оживилась рыженькая. — Идем!

Оказалось, девчонки учились на третьем курсе педагогического на математичек. Брюнетку звали Олей, рыженькую Надей, пассию Сэма — Вероникой.

Шли мы минут пять. Надя свернула в проулок, юркнула между двухэтажными домами, вросшими в землю, и позвала оттуда:

— Это здесь!

Мы все ломанулись туда и заполнили дворик, где в середине стоял колодец — видимо, памятник той самой вкопанной цистерне, куда собирали дождевую воду. Возле него были вбиты железные палки, на них натянуты тросы, где разноцветными парусами на ветру раздувалось белье, и рядок белых необъятных панталон то вскидывал ноги, то опускал, будто бы танцуя канкан для бегемотов.